Пробуждение Жрицы

Раздался резкий свист, и Рена, встрепенувшись, оказалась лицом к лицу с новой опасностью.

Глава 4. День 4. Врата в неизвестность. Марселу

Марселу:

— Это совершенно невозможно! — уже в третий раз восклицал Дамиан, глупо шаря руками по воздуху. Он тщетно искал обратную сторону Врат, которые испарились, едва состоялся перенос.

Марселу и вовсе стоял истуканом. В его сознании не желало укладываться происходящее. Ещё минуту назад он находился в незнакомом подземелье, в которое его привёл таинственный голос Рены, а теперь их окружали густые непроходимые джунгли, так похожие на родные просторы! И только воздух был Марселу совсем не знаком, вместо солоноватого запаха моря, здесь пахло чем-то дурманяще-сладким.

— Наверное, я всё-таки привёл нас в ловушку… — потерянно произнёс Марселу, прикрывая глаза ладонями. Только бы не расплакаться! Ещё никогда прежде он не был так растерян и напуган.

— Отставить панику! — скомандовал Дамиан, прекращая свои нелепые попытки отыскать невидимые Врата. — Всегда можно выбраться! Главное, не терять самообладание.

Марселу сглотнул и с надеждой уставился на друга. Дамиан, тяжело дыша, иными глазами осмотрел окружившие их заросли. Коварные лианы, казалось, так плотно переплетались друг с другом, что между ними совершенно невозможно было пройти. Пёстрые и крупные маслянистые цветы тоже не внушали доверия. На Ю нечто подобное запросто могло оттяпать руку зазевавшемуся путнику.

— Никогда бы не подумал, что в змеином царстве могут быть подобные леса, — хмыкнул Дамиан, а потом вдруг резко наклонился. — А вот и подарок от нашей парочки! — С этими словами он что-то выудил из густой травы.

На солнце блеснула вторая серебряная запонка Этьена. У Марселу сразу отлегло на сердце, но радость его была весьма кратковременной.

— Этьен, конечно, не дурак, — задумчиво крутя запонку, произнёс Дамиан, — но мог бы оставить знак и пояснее. Эта жуткая растительность прячет следы лучше снега!

Марселу в замешательстве посмотрел вниз и заметил, что в шаге от него недавно примятая трав распрямилась, словно на неё никогда не ступала нога ни зверя, ни человека.