Академия "Белое пламя"

За мгновение в голове пронеслась тысяча безумных идей: от разъярённой Натоли до легионов Бездны, пришедших персонально за Этайн. Впрочем, вряд ли легионы были бы так вежливы, что решили постучать, прежде чем ворваться в спальню к бедной студентке.

Завернувшись в одеяло и распахнув дверь, Этайн с удивлением заметила, что она не одинока. На лестничный пролёт постепенно выходили и остальные жители башни. Сонные и помятые, косились друг на друга.

– Это что, шутка? – донёсся чей-то ворчливый голос. Видимо, стук слышала не одна Лисс.

– Это начало учебного года. – Маттео, вышедший из своей комнаты уже в форме, демонстративно сорвал прибитый к двери свиток. Поймал на себе взгляд Этайн и едва заметно подмигнул. Лисс постаралась поглубже спрятаться в одеяло, чтобы Тео не сильно всматривался в неё, помятую. Но Сфорца и не собирался этого делать, он уже исчез за дверью.

Следом за второкурсником и остальные принялись разглядывать двери своих комнат. На каждой из них нашлось по свитку. Лисс сорвала свой, вглядываясь в ровный, каллиграфический почерк: расписание на ближайшую неделю.

По случаю хорошей погоды первое занятие решили проводить во внутреннем дворе замка. И к великому сожалению, покалывающий за нос и пробирающийся под форму прохладный ветерок оказался не единственной проблемой Этайн. Занятие было совместным со вторым курсом.

Стараясь не смотреть в сторону Меура и Тео, Лисс быстро пересекла двор и встала рядом с Дахут, которая зевала и рассеянно водила ладонью по своей криво обстриженной макушке. Пили они вчера наверняка допоздна, но рок Рив выглядела до обидного хорошо.

– Как думаешь, нас отправят бегать в лес? – тихо поинтересовалась Этайн у эльфийки. Та немедленно перестала зевать, удивлённо уставившись на рыжую. Эта ужасная мысль не приходила ей в голову.

– Очень надеюсь, что нет.

– А вы позавтракать успели? – рядом возникли Дечи и Яко, причём второй что-то активно жевал. И с набитым же ртом жаловался: – Я едва успел схватить по дороге кусочек хлеба.

Дечи молча и красноречиво посмотрел на бутерброд друга. На «кусочке хлеба» также покоился кусочек ветчины, который уместнее было бы назвать «шмат», и такой же кусочек сыра. У Этайн рот немедленно наполнился слюной.