Я тебя прощаю. Чужая любовь

Из моей груди вырывается рычание, зверь концентрируется на Эриле — сейчас он видит в нём лишь препятствие.

Я контролирую волка сколько могу, но он срывается, несётся вперёд, готовый вступить в схватку за свою женщину. Готовый рвать, вгрызаться в плоть собственного брата. Отшвырнуть от своей пары, прижать лапами к земле и сомкнуть челюсти на горле.

Нельзя. Она увидит, как я терзаю её любимого. И кем я стану для нее? С этой мыслью человеческая часть меня берет верх. Минуты хватает на то, чтобы скрыться в лесу. Бежать, не разбирая направления, отдаляться от стаи, терять нить, связывающую нас с парой, приглушать ее эмоции.

Зверь останавливается, осматривается. Из его груди вместе с дыханием вырывается утробное рычание. Он хочется вернуться на поляну, не дать завершить обмен метками, и я заставляю его бежать, еще быстрее и еще дальше!

Острый слух волка улавливает погоню, братья нагоняют, когда у меня уже сбивается дыхание и в груди жжет от нехватки кислорода. Волки медленно подходят, утыкаются мне лбами в бочину, в шею, тихо поскуливают.

Шор первый задирает темную морду и взрывает лес своим воем.

Меня подталкивают, увлекают за собой. Сейчас только и остается: бежать, петлять между деревьями, вымотать и себя, и зверя.

Глава 6

Меньше, чем замечать на себе сочувственные взгляды, мне хочется видеть с утра брата.

Эрил входит в дом, не заботясь хотя бы стуком объявить о своем появлении. Поднимается на второй этаж, распахивает дверь в спальню.

Я вижу неуверенность в его мечущемся взгляде, зверь чувствует отголоски страха, тщательно маскируемого под неубедительную злость.

— Ты мог и не приходить вчера, — произносит он чуть дрогнувшим голосом.

Брат застает меня в постели. Я смог обуздать зверя и вернуться в поселок лишь с рассветом.

После сна ушла физическая усталость, но ясности в голове не прибавилось ни на грамм.

— А ты мог бы не устраивать показательное выступление, — огрызаюсь я. — Думаешь, я ничего не понимаю? Твое желание выделиться…

— Не выдумывай, — брат обрывает меня.

— Лжешь, — я отвечаю и поднимаюсь с постели. — Зачем ты пришел?

— Ты вчера напугал Леру.

Эрил не проходит в глубь комнаты, подпирает плечом дверной косяк.

А меня разбирает хохот. Я слишком хорошо знаю младшего брата.

— Извинись за меня перед Валерией, — ответ выходит грубым, но мне невыносимо признавать свою слабость. Насколько бы она ни была очевидна, но говорить о ней вслух я не буду.

— Хорошо.