Яга на полставки

Уже проезжая мимо, я краем уха услыхала недоуменный вопрос второго стражника:

— А откуда у Федот Игнатьевича такие кони?

— Так может у конников взял? Или у царя самого… Все же о родной дочери толк.

— Может, — задумчиво почесал бороду мужчина. — А у царя такие откуда?

На улицах Царьграда был переполох. Повсюду сновали стрельцы, конники и прочие царские дружинники. Удивительно, но наша компания ни у кого не вызывала интереса. Местный люд спешил по домам, то и дело вокруг хлопали ставни.

— И куда теперь, многоуважаемый Федот Игнатьевич? — обратилась я к Кощею.

— Уж не в казематы ли вы нас везете?! Пожалейте бедную бабу!

Сил щуриться больше не было, так что передо мной во всей своей красе стоял местный главзлодей. Он довольно ухмыльнулся:

— С тобой, Аленушка, хоть в казематы. Но хотелось бы начать с царского терема.

Глава 17

Смотрела в Кощеевы медовые очи и оторваться не могла, благо Ванечка вовремя луком ударил по ногам. Отрезвил, так сказать.

— Думаешь, Федота Игнатьевича пустят в царские хоромы? — спросила с издевкой, мол и мы, иномирские ведьмы, не лыком шиты.

Кощей растянул губы в довольной улыбке, но промолчал.

— А в царском тереме особо не поколдуешь, как бы нас и вправду не приняли за причастных к похищению, — высказался Мефодий. Пользуясь нашей заминкой, он выкарабкался из сумки и теперь разминал затекшие лапы, виртуозно лавируя на седельной луке перед Темнейшеством.

— Сомневаешься в моих силах?! — зарокотал Кощеюшка и Мефодий тут же прижал уши и перебрался ко мне на колени.

Удовлетворившись должной реакцией, он продолжил уже на порядок тише: — Да я и не собирался там колдовать, меня, между прочим, в гости зазывал сам царь-батюшка, правда в те времена он был юн, горяч, и пьян. Ну, это мелочи. Я, может, просто долго собираюсь.

— Искал халат с четным количеством черепушек? — съязвила, как мне казалось тихо, но не тут то было.

— С огнем играешь, ведьмочка, совсем страху не ведаешь, — и было в его тихом шепоте что-то такое, что заставило даже кота заметаться.

Мефодий нервно обмахивался пушистым хвостом, проклиная тот день и час, когда решил с таким камикадзе, как я, связаться.

Разговор пришлось прервать, мы подъехали к воротам в еще одном заборе, что частоколом огораживал высокие расписные терема. Как город в городе, и этот новый был и поярче, и побогаче, и выше. Спутники моего никакого интереса или удивления не показали, а мне же все было в диковинку.