Яга на полставки

— Не проще было бы его в темнице запереть? — меня переполняли сомнения и в то же время поражала живучесть и упрямство царевича.

— Да за кого вы меня все принимаете?! — деланно возмутился Кощей. — И самое возмутительное, что злодей после этого я!

— Раз ты такой добрый, то почему у него кляп?! — на эмоциях я даже перестала выкать.

— Пф, да пожалуйста, — мужчина фыркнул и щелкнул пальцами. В следующую же минуту я пожалела о своем необдуманном замечании. Хоть голос у царевича был мелодичным и приятным, голосил он знатно и много повторялся.

— У-у-у, ирод. Не дождешься ты моей погибели. Василисушка, моя ненаглядная, я тебя спасу. У-у-у, злыдень серокожий, чтоб тебя! Не дождешься, нечисть серокожая! Вот тебе! Василиса, я скоро! У-у-у, я сейчас тебя порублю. Вот сейчас порублю. А сейчас точно держись пору-у-ублю-у, — царевич при этом закинул сцепленные руки за голову и понесся к шкафу.

— Порублю-порублю. Заладил, как попса на радио, — тихо прошипел Кощей, едва различимо, но я услышала и сделала стойку как борзая.

— А морок можно как-то снять? — спросила с осторожностью, честно говоря, боялась, что и в собственном сознании Елисей буйным окажется.

— Да пожалуйста, — опять щелчок пальцами и тишина…

Это Елисей молча замер, недоуменно косясь на дверцу в своих руках.

— Опять?! — царевич развернулся к нам, резко отбросив жертву своих фантазий в сторону.

Кощей демонстративно развел руками, даже не пытаясь скрыть ухмылку. Елисей явно расстроился, он сел на остатки кровати, бормоча под нос:

— А ведь почти порубил…

Я немного оторопела от происходящего, даже не знала, как к этому горемычному подступиться. Пока думала, Елисей встал, расправил плечи и величаво произнес:

— Хоть ты, злодей, меня и обманул, знай, я не отступлюсь. Я не оставлю Василису, не позволю ей томиться в твоем замке.

Кощей глаза только закатил. Тяжело вздохнул и уже собирался щелкнуть пальцами, подозреваю, чтобы вернуть кляп, как его озарило. Он мне подмигнул, взял под руку и подвел ближе к царскому юноше.

— Уймись, Елисей! Видишь, невеста ко мне приехала. Потомственная ведьма, гадалка на суповой гуще и заклинательница куриных костей, — могла бы, с удовольствием отдавила ноги этому остряку, но Кощей как чувствовал, уворачивался.