Готов на всё

Пусть разум и мудрость служат тебе верой и правдой.

Ослепленный ярким ореолом, Матвей склонил голову и опустился на колени.

- Клянусь, - невольно вырвалось у него. — Служить вам верой и правдой, не жалея себя.

Богини заулыбались и их доброта окутала его с ног до головы, словно укрыв легким покрывалом. Матвей любовался их неземными лицами и небесно голубыми искрящимися глазами.

Вдруг свет стал тускнеть и девушки-богини начали таять, погружаясь в темноту. Матвей с тоской протянул к ним руки, стараясь задержать мгновение расставания, но его неудержимо потянуло назад.

В голове у него зазвучали голоса.

- Дай ему удачи и богатства! — расслышал он слова Руш Аноя.

- Нужно ли оно ему? - пророкотал Дух.

- Он справится! - пообещал первый, и Матвея с невероятной силой понесло по коридору в обратную сторону.

Он прямо свалился на мягкую теплую землю, покрытую зеленым ковром. Его тут же окружили веселые девушки в ярких цветочных сарафанах и закружили вокруг него хоровод.

Их голоса слились в тонком пении.

- Мы, дочери царя Даная, 50 прекрасных дев послушных его воли, имели мужей. Но грозный приказ отца гласил: расправиться с ними. Мы не ослушались… Лишь одна сестрица — Гиперменестра, пошла наперекор, и теперь должна со своим возлюбленным вечно наполнять в подземном мире бездонную бочку. Кто испьет той воды будет богат и удачлив… - их голоса звенели словно колокольчики, Матвей заслушался и откинулся на землю, растянувшись в полный рост.

Над его головой синело чистое небо. Приветливое солнце отбрасывало в воздух свои блики, разукрашивая пространство во все цвета радуги.

- Ему не надо веселья и радости. — громыхнуло в голове. — Он нуждается в другом…

- Подожди, не спеши. — послышалось в ответ. — Пусть он познает чувство счастья и свободы. Выбор останется за ним.

- Нет, у него другая миссия.

Матвей сел на земле, обхватив колени руками. Он словно очнулся ото сна и теперь никак не получалось собраться с мыслями.

Он не мог определиться и со своими желаниями, а его уже затягивало в коридор и несло дальше. Он с тоской подумал о том, что наверное хотел бы какое-то время провести в праздности и созерцании, но чувствовал, что такое состояние ему скоро наскучит.

А через мгновенье, он оказался в мрачной сырой пещере, угодив в жидкое месиво ногой. Он тут же почувствовал холод и озноб, сковавшие его тело. Глаза с трудом привыкали к темноте.