Готов на всё

Старец прошелся по комнате из угла в угол, и остановился напротив Матвея, глядя прямо ему в лицо, будто желая проникнуть в самую глубь его существа. Парень поднял на него глаза, крепко сжав губы так, что они превратились в тонкую линию. Грудь его вздымалась, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и постарался выдержать взгляд старца несмотря на то, что был напуган и сбит с толку.

- Что Вам от меня надо? – пролепетал он заплетающимся языком. – Я ничего Вам не сделал плохого… - старик молчал, продолжая сверлить его взглядом.

- Остановись! – прервал его старец. Он отошел от парня и вновь уселся на скамью в центре. – Кто мы… Ты это хочешь знать? Или то, зачем мы тебя позвали?

- И то, и другое. – наконец голос Матвея окреп и перестал дрожать. – А еще, почему именно я?

- Ты получишь ответ на все вопросы, которые тебя мучают… В свое время… - вкрадчиво проговорил старец.

Глаза Матвея округлились от удивления.

- Нууу. – протянул он. – Мне кажется, что вы знаете обо мне все… По крайней мере должны были поинтересоваться, прежде чем, втравить меня в свои авантюры… - Старец многозначительно прищурился, но промолчал, и Матвей продолжил после короткой паузы. – Впрочем вам известно, что у меня большие проблемы с деньгами.

- Это мы знаем. – раздался голос старика по соседству. – Мы хотим понять, что ты чувствуешь в душе… И готов ли начать новую жизнь.

- Власти? – переспросил Матвей отрешенно. – Я не хочу идти в политику или соревноваться с олигархами…

- Я говорю не о политике, я имею в виду другую власть… – прервал его старик и едва заметно усмехнулся.

- Я готов на все! – быстро ответил Матвей. Даже слишком быстро. Старцы молча переглянулись между собой.

- Власть и богатство страшная сила! – заговорил самый молодой из троицы вожака.

- Я готов на все! – упрямо повторил Матвей.

Молчание, воцарившееся после его слов, затянулось, и Матвей испугался, что не выдержал испытания, сказал что-то не то, и сейчас его выставят вон.

- Я буду помогать бедным… - неуверенно пробормотал он, но старцы будто не услышали его слов. Они погрузились в глубокие думы и сидели, опустив головы на грудь.