На волоске

В роли мыла выступал непонятного зеленого цвета брусок. Казалось, он слеплен из мелкой травы и какой-то слизи. Палия сняла безрукавку, которая была короче, чем у остальных девушек, да и рисунок был другим. Если у тех все линии были плавными, округлыми, то этот состоял сплошь из ромбов и треугольников. Смело вошла в воду в своем белом платье-рубашке, нырнула с головой, не расплетая косичек и вынырнув, принялась натирать голову этим куском.

– Много не трать. Надо мыться перед продажей, - пробурчал мужчина и сунул мне в руки такой же.

Рубашка, заправленная под юбку, была по колено, и я решила, что постирать следует в первую очередь именно ее, но потом вспомнила о плаще, на котором спала. Намылила немного, потерла между кулаками, выполоскала и повесила на ветки, растянув.

Вошла в воду в рубашке и юбке, присела по горло и сразу испытала наслаждение. Чуточку прохладная вода сразу приводила в оцепенение. Длилось оно несколько секунд, и тело, словно с огромной жаждой, впитывало воду, радовалось чистому потоку. Я намочила голову, намылила совсем не мыльным куском, а потом вышла на мелководье и прямо на себе намылила одежду, повторяя за Палией, которая уже заканчивала.

Снова в воду, смыть голову и прополоскать тело и одежду. А потом я задрала юбку, заткнула за пояс и плавала как очумелая минут десять. Мужчинам, казалось, нравилось смотреть на нас. Вышла из воды я только тогда, когда они грубо, раз, наверное, пятый не намекнули, что сейчас вытащат меня за волосы.

Чистой быть было приятно. Так называемое мыло оставило на одежде и коже очень свежий запах, да и кожа скрипела как после хорошей бани. Интересно, из чего они это делают? Судя по простой одежде, на которой я рассмотрела очень грубые ручные швы, люди эти совершенно далеки от того времени, к которому я привыкла.

Несмотря на мокрую одежду, я была легкой, подвижной, гибкой и здоровой. Может, это мой мозг решил меня так подбодрить, чтобы не свихнулась, а может, и правда, я действительно нашла плюсы в этом молодом и сильном теле, ведь терять там, во времени до автобуса, мне было совершенно нечего.