Проклятая герцогиня

— И это все, что тебя подтолкнуло к свадьбе? — разочарование и обида сейчас смотрели на меня из сапфировых глаз Сэма, а я и сама поняла, что ляпнула.

Совершенно эгоистично, упиваясь своим горем, я забыла про него, того, кто все это время был рядом, и поддерживал, не прося ничего взамен. Захотелось тут же все исправить, успокоить Сэма, дать понять, что не только это, но и чувство, выросшее здесь, словно красивый цветок, к нему, моему будущему жениху и мужу, но не успела. Маркиз встал и немного покачиваясь пошел к выходу, словно раненый зверь, каждый шаг для которого отзывался мучительной болью.

Повернув ручку, он уже открыл дверь, в этот момент я спрыгнула с кровати, подбежала и, не позволяя уйти, преградила ему путь.

— Не уходи, пока не выслушал, пожалуйста, все не так, — молила его.

— А как? — холодный, равнодушный голос и пустые обманутые глаза, обжигали сильнее раскаленного металла. — Я обещаю, что сделаю как ты хочешь. Могла бы и не спрашивать, но сейчас мне пора к себе, — Сэм попытался отстранить меня, но я вцепилась в него похуже пиявки и крепко обняла.

— Я… Я… Люблю тебя. Прости, я боялась признаться, ведь не знаю, чувствуешь ли ты то же самое ко мне. — было сложно, но каждое слово шло от сердца, и я надеялась, что он поверит. — И еще мне очень неудобно демонстрировать это. Ведь мы пока друг другу никто. — я запнулась не в силах сказать, что-то еще, да и этого достаточно, теперь он знает и может уходить, я ослабила хватку.

Но Сэм не сдвинулся с места, а смотрел на меня с недоверием пытаясь распознать ложь.

Ни одна мышца не дернулась на моем лице, я говорила чистую правду. Блондин резким движением запрокинул голову назад рассмеявшись и обратился к кому-то неосязаемому глядя в потолок:

— Боги! Вот за какие грехи вы послали мне именно это запуганное создание? Если так дальше пойдет, скоро я точно буду одним из клиентов дома душевнобольных, при чем сдамся добровольно. — а договорив, он тепло обнял меня, прижал к себе и повел обратно, но будто, что-то забыв, остановился и лишь легким невесомым касанием поцеловал в губы.

— Я тоже тебя люблю, мое маленькое чудовище, но, пожалуйста, больше никаких секретов. — и крепко обнял.

Я согласно закивала, в этот раз стыда не было, а лишь теплое благодарное чувство взаимности. Во мраке комнаты появилось легкое свечение, золотое и досадливо знакомое, дверь мы так и не закрыли, и это было определенно оплошностью с нашей стороны. Торжествующая Боня шла впереди, за ней китар и замыкал Мон.

— Наконец-то.