Путаница в Ортебурге

— Мы же с вами собирались пообедать! — лучился энтузиазмом он, не сводя с меня восторженных глаз.

Положим, обедать я с ним не собиралась. Это он предлагал варианты, а я упорно молчала.

Поразительная целеустремленность! Удрал от Дробного и умудрился запомнить, что говорили про Доктора, и притащился следом. Святая шестеренка!

Крысу новое действующее лицо еще меньше понравилось, и он возмущенно завозился в кармане. Опасается, что его кормить не станут?

— Вижу, Мина, о вас есть кому позаботиться! — с понимающей усмешкой сказал Доктор.

— Может, хотя бы вы повлияете на госпожу Крокус, уважаемый Остар? Ей рекомендован покой и восстановление, а не беготня по городу. Предпочтительнее в домашних условиях! — добавил он.

На что я выразительно фыркнула. Восстановишься с таким гарпием, как Дробный под боком!

— И микстуру не забывайте! — в приказном порядке добавил доктор Романофф.

Невольно скривилась от такого напутствия. Микстура к чему, если моя магия вполне вернулась?

— Какой покой? — возмутился Бесцветный.

Доктор заинтересованно на меня глянул, еще раз приценившись ко мне в магическом пенсне, и требовательно посмотрел обратно на Нимира Остара, желая продолжения.

— А Мина так очаровательно упорхнула, оставив его с длинным носом, — воодушевленно взмахнул руками мой надоедливый поклонник, кинув на меня восхищенный взгляд.

Доктор понимающе улыбнулся. И мне это ни капли не нравилось, с каждым мгновением все меньше.

— Чем же вы так разозлили господина Дробного? — с усмешкой поинтересовался у меня Романофф.

— Микстуру пить оказалась, — буркнула в ответ, не особо задумываясь.

— Очень верно! — невозмутимо сказал Доктор, кивнув в полной серьезности. — Ее полагается принимать утром и вечером. А сейчас день!

Захотелось телепортироваться подальше, чтобы они тут сами разбирались и переговаривались.

— Я готов приютить вас, дорогая Мина. Ни к чему вам возвращаться к этому гададрилу! — влез с предложением Бесцветный, в который раз напрашиваясь на корректировку образа.

Но мужчины такие ранимые, их хрупкое эго не способно выдерживать критики. И тут же вспомнила Дробного, этого критикой точно не проймешь. Показательно непробиваемый экземпляр самой крепкой закалки.

— У меня номер оплачен.