Окрылённая неудачей

В воздухе, словно сквозь толщу воды, слышалось приглушенное:

«Надежда — мой компас земной,

А удача — награда за смелость…»

— Да какая в жопу удача!?? — Ада едва не всхлипывала, цепляясь ногтями за наличник.

Но ее крики тут же заглушил рев поглощавшей все на своем пути бури. Ударила молния, и мир погрузился во тьму.

***

Тело окоченело и совсем не хотело двигаться. Веки были такими тяжёлыми, что глаза не открывались дальше узеньких щелок. Вокруг двигались темные бесформенные силуэты.

Ада попробовала приподнять голову, но тут же брякнулась обратно на плотную поверхность своего ложа. В ушах зазвенело, и через звон девушка услышала приглушенный голос.

— Она приходит в себя, госпожа!

— Замечательно! Помогите ей, — раздалось где-то в ногах, справа. Несмотря на звон в ушах, Ада узнала этот голос. Он принадлежал ее недавней подруге. — Как ты себя чувствуешь, голубушка?

Ада снова сделала попытку подняться.

Девушка протерла глаза, привыкая к свету. Размытые фигуры начали принимать очертания людей в темных одеждах с высокими воротниками.

Ада огляделась. Она сидела на мраморном столе, напоминавшем алтарь, но само помещение походило скорее на лабораторию, чем на место проведения обрядов. Всюду стояли стеллажи с книгами и свитками, на столах расположились письменные принадлежности.

Ложе Ады было оснащено подвесным механизмом, состоявшем из кристаллов, нескольких луп, пугающего вида клешни и тонких серебряных игл, сцепленных между собой золотыми нитями, свободно свисавшими у изголовья.

Ада отодвинулась подальше от страшного вида аппарата.

— Не пугайся, это просто прибор для измерения магических импульсов внутри человека. Он совершенно безвреден.

— Если он такой безвредный, то почему я так паршиво себя чувствую? — Ада спустила ноги на пол и попыталась встать.

— О, прости, это все побочный эффект телепортации. С непривычки путешествия на большие расстояния могут быть немного утомительны для организма. Тем более я не рассчитала количество пассажиров. Видишь ли, я планировала, что нас будет всего двое, а не пятеро… — Марго сострадательно улыбнулась, но в выражении ее лица не было и доли прежнего тепла.