Окрылённая неудачей

— А ты слышала, как Яспер в детстве пытался уйти из дома? — Марго подлила себе вина в бокал. Они как раз только что закончили ужинать.

— Гретхен, сейчас не время! — первый раз за весь вечер запротестовал Каспар, а затем немного тише добавил: — Тем более, я не думаю, что госпоже Аделаиде будет интересно…

— Почему же? Мне очень даже интересно! — Ада с удовольствием подыграла своей приятельнице. Мужчина посмотрел на нее обреченным взглядом и смолк.

«И с каких это пор я для него снова стала "госпожой Аделаидой"? Что-то в палатке он не был так формален…»

— Так вот, меня довольно рано пообещали замуж одному из сыновей соседствующего с нами графа.

— Мне было пять!.. — снова возмутился мужчина.

— Ада, он сказал, что женится на мне, чтобы никто не смог забрать меня в чужую семью! — Марго уже во всю смеялась и не скрывала своего веселья.

— И как далеко он успел уйти? — Ада тоже вовсю хихикала.

— Его утром нашли на конюшне в копне соломы… Он, видимо, планировал уехать верхом, но не рассчитал свои силы, съел хлеб, и его склонило в сон. Потом его, конечно, выпороли. Он объяснил свою обиду тем, что боялся, будто со мной будут плохо обращаться в чужом доме, и хотел спасти меня от такой ужасной участи! Хотя спасать не пришлось, жених через пару лет умер от гусиной оспы.

— Как благородно с его стороны, — сказала Ада, а потом поправила себя: — Я имею в виду твоего брата, не жениха, конечно.

Она бросила ехидный взгляд на Каспара. На его щеках пунцовыми пятнами проступил румянец. Он сложил руки на груди и, насупившись, наблюдал за сестрой, будто ему снова было пять лет. Как бы он не притворялся, уголки его губ слегка дернулись вверх.

«Ну вот, иногда ты даже можешь быть милым!» — подумала Ада.

— О, он у меня само благородство! Защитник сирых и убогих! Помню, как-то раз на карнизе у родительских покоев поселились галки, и они так мешали отцу, что он приказал управляющему разорить их гнездо. А Яспер…

— Гретхен, хватит!

— ...был так этим расстроен, что закрылся у себя в комнате и на три дня объявил голодовку. На третий день он ночью прокрался на кухню и съел половину сырной головы. А потом его там же и стошнило.