Пять Пророчеств. Эхо древнего мира – I

Гулко отозвались доски под ногами высаживающихся, в воздухе полно было запахов незнакомого города, откуда-то тянуло влагой – точно и в самом деле прибыли в морской порт.

Только вот влага была пресная – я вспомнил водопады вникуда с края скалы, и не стал даже удивляться. У меня попросту не осталось на это сил.

Что же нас ждало дальше?

О, для начала нас, разумеется, накормили и даже выделили место, где мы могли бы отдохнуть. А потом нам предстояло беседовать с главой Ордена Сумрачников – и он почему-то пожелал видеть всех без исключения, а не только Менгора, как командира, и пару-тройку выбранных капитаном спутников, как это обычно принято для таких бесед.

Не смотря на некоторую недоверчивость и неявные сомнения, терзающие меня почти неотступно весь день, я почему-то в Оплоте чувствовал себя вполне неплохо. Остальным так и вовсе пришлось гостеприимство магов вполне по вкусу. Менгор, конечно, досадовал, что мы, провалившись неведомо в какой «колодец», подвели товарищей, что будут ждать нас, не дождутся и пойдут в Наран одни, вдвое меньшим числом, чем задумано было.

Ни я, ни он, и никто из нас не знал тогда, чем обернется для нас наша задержка и пропажа, и как судьба обойдется с нашими товарищами, ушедшими вперед.

Будущее, и наш путь в нем пока что терялись в тумане, как подножие скалы, на которой парил Оплот, как этенский лес, из которого мы вышли, как кортуанская равнина, на которой мы оказались после.

Глава 5. Речи Манридия

Итак, нас ждали.

Разговор состоялся без лишней пышности – в зале, более всего напоминающем общественную библиотеку. Манридий – это было не имя, как нам объяснил Видо, а титул, звание главы Ордена – неторопливо отмечал что-то в длинном свитке, и когда мы вошли и расселись по длинным скамьям, встал, поклонился и назвался.

Выслушал ответное приветствие, смахнул свиток в ящик для бумаг, почтил отдельными пустыми словами вежливости Менгора, как командира отряда. И, мазнув беглым взглядом по всем собравшимся, отчего-то задержался, глядя на меня. Я почти физически ощутил цепкость взора.

Тихонько ругнулся про себя – что опять не так? Я же ничем не отличаюсь от своих товарищей!

Манридий отвел взгляд. Снова вернулся.