Академия Хозяйственной Магии. Фиалка для ректора

Поначалу они переговаривались в своей манере, но послушно замолчали, когда я сказала: «Цыц!». Вот теперь они точно напоминали заколки.

В связи со всеми этими «мокрыми» событиями к завтраку я опоздала. Из еды осталась некая каша, по виду поразительно напоминающая манку. Но, как выяснилось, она была вовсе не из манки, а из березовой коры. «А еще там «сережки» и даже немного трухи», – радостно сообщила Милавица, которая уплетала вторую тарелку.

Я поковырялась деревянной ложкой, роспись которой была здорово похожа на «хохлому», поглядела, как белесоватая субстанция с нее стекает, но пробовать не рискнула.

Придется поголодать до обеда.

К сожалению, такая позиция в корне не устроила Коди и Гэри, которые при своих малых размерах имели очень даже здоровый аппетит. Бабочки даже не побрезговали легким шантажом, требуя от меня раздобыть если не меренговый рулет, то, на худой конец, торт «Наполеон» или там пирожное «Павлова».

Я сообщила своим недовольным фамильярам, что легкая диета еще никому не повредила и мы с Милой собрались идти на первую пару, которая должна была вот-вот начаться.

Посредине стола монолитно стояло огроменное блюдо… Хотя, вообще-то нет – таз! В общем, прямо посредине стола был водружен таз, полный румяных замысловато скрученных вареников. Рядом с ним находился тазик поменьше – там плескалась нежно-белая сметана. По обе стороны от стола восседали двое – Мавсим и какой-то парень таких необъятных размеров, что, похоже, он парочку лет прожил в обители Жирика.

Вареники парили над тазом с видом, познавшим дзен. Стройными рядами они сами собой плюхались в сметанку, а потом поочередно летели в широко раскрытые рты Мавсима и того парня, которого звали Урван.

Любопытствующие студенты окружили столик, громко ведя отсчет съеденным парнями вареникам. С огромной неприязнью я заметила среди них Амаранту – черный паук-фамильяр сидел у нее на плече.

При виде него бабочки у меня в волосах позабыли про свои мечты о тортах с пирожными, и довольно громко и неприлично ругнулись, впечатленные отвратными видом твари. А я могу поклясться, что Пушок посмотрел на них и его багровые фасеточные глаза голодно блеснули. Чуть поодаль от своей капитанши стояли Бардлаф и Крекен. После укуса паука нос последнего немного уменьшился в размерах, но не потерял своей грибовидной формы и жизнерадостной яркости.