Семиведьмие. Бронзовый котел

Впрочем, никому бы жаловаться и в голову не пришло – жену он любил, ну а уж как она его!

Вот как оно бывает – иногда за счастьем девяносто раз по девяносто лиг отмахать потребно, а иногда вот оно, под носом – только глаза разуй.

На то и истории такие в сердцах людских да элфэйских оседают накрепко – чтоб тот, кто поумней, слушал да смекал себе, на чем мир-то стоит.

Вот и вывела тропинка

Ллиэ перебирает вещи, растерянно посматривая на каждое новое извлеченное из сундука.

«Если хочешь, можешь собрать вещи, поговорить с домашними, с подругами».

Да, именно так.

Она сразу обрадовалась этому предложению, но сейчас… перебирая все то, что ей раньше так нравилось – бусы, подвесы, платья – она понимала, что ничего из этого она не возьмет.

Льняное зеленое платье? Почти самое новое, если не считать еще невышитого из «приданого». Его она просто наденет, оно у нее самое любимое. Или лучше это, светло-васильковое? Оно даже новее, к тому же такой красивый цвет, но… Нет, его ей подарил сын хуторского головы, нет.

«Ни к чему» – легко как-то вдруг думает она. И украшения – тоже ни к чему! Вот эти зелененькие бусы, искристые, яркие, с золотистыми взблесками в стеклянных шариках – подарить Тирке! На память! Янтарные, из мелких неровных кусочков, что привез откуда-то давно отец – младшей сестренке пусть остаются! Подвесы… подвесы тоже сестренке, и платья, и недособранное приданное, все ей.

А себе она возьмет только старое истертое колечко – медное тоже, с бледным синеватым камушком, очень-очень старое… его подарила маленькой Ллиэ бабушка, сказала, как сейчас девушка помнила: «Мне оно тоже от бабушки досталось, теперь – тебе вот.

Девушка чуть улыбается, вспомнив бабушкино напутствие.

Вот эту бусину еще – большую, крупную, одна на нитке – отец подарил, когда Ллиэ только-только дюжина зим сравнялась. Стекло, конечно – но какое! Зеленые и алые искорки в фиолетовом прозрачном! На память об отце, его же года четыре назад медведь по зиме… Тихонько вздохнула.