Магия большого города. Провинциалка

Но мне не раз доводилось оформлять для того отчетность, так что глаз был намётан. Стоило только уяснить, что загогулина с петлей на хвосте это «д», а шесть одинаковых линий подряд это двойное «т», как дело пошло как по маслу.

При виде серого конверта на углу стола мистер Хэмнетт заметно спал с лица.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я.

Журналист, очнувшись, помотал головой.

– Не знаю. Нет, наверное, – он открыл конверт, заглянул внутрь и поспешно закрыл его обратно, словно обжегшись.

– Один и тот же? – мне стало дурно от предчувствия. И оно меня не обмануло.

– Разные. Только поза примерно одна – девушка смотрит в окно. Какой-то фанат, наверное, думает, что его рано или поздно напечатают, – судя по неуверенному тону, мистер Хэмнетт сам в эту версию не особо верил, но пытался себя в ней убедить.

Брезгливо держа конверт двумя пальцами, он уронил его в мусорную корзину под ногами и сгрёб вместо него папку со счетами.

– А что здесь? Хм. Спасибо, – кивнул журналист и, наконец, обратил внимание на стопку отпечатанного текста. – А это что?

– Ваши наметки, – отчиталась я, с трудом отрывая взгляд от письма среди обрывков.

Не мое дело!

– Вы же сказали причесать и напечатать. Вот, что разобрала, немного подкорректировала… – по его лицу я поняла, что сделала что-то не то.

– Ты сама отпечатала? Вот это все? – внятно, как ребенка или иностранца, переспросил мистер Хэмнетт.

Я кивнула, прикусив губу. Неужели мало? Я старалась, но все-таки пару листов пришлось перепечатывать заново. Новая машинка, клавиши расположены немного шире привычного. Пока приспособилась, насажала опечаток.

Мой новый начальник взял из стопки верхний лист, бегло просмотрел его, отложил и цапнул следующий. По мере прочтения брови его взмывали все выше, на грани возможного физиологически.

– Ты уже относила текст редактору? Да нет, когда бы ты успела… – рассеянно пробормотал он себе под нос, зачитавшись абзацем.

– Слишком сильно изменила, да? Мне показалась резковатой формулировка. Вы так обычно не пишете, – повинилась я.

Мистер Хэмнетт мотнул головой и хмыкнул.

– Я пишу именно так. А вот цензура в лице главного редактора обычно вырезает все то, что вырезала и изменила ты.