Узник Лабиринта. Невеста чудовища

Он все еще смеялся, когда Зэйн спросил в лоб:

- Как умерла моя мать?

***

Гелсарт испытывал чудовищную досаду и разочарование. Когда он получил это приглашение от сына, внутри, как будто дрогнули струны. Он весь зажегся предвкушением. Тем неприятнее оказался удар.

Мальчишка с вальяжным потягивал вино, смотрел ему в глаза и хитрил. Несложно было понять, что его расслабленное веселье всего лишь маска. А за которой ощущался неизвестно откуда взявшийся внутренний стержень.

В последнее время сын вел себя вызывающе, выказывал неповиновение, однако этому Гелсарт мог найти объяснение.

А вместо результатов тот сейчас лгал ему в лицо.

Ему? Злобный хотот раздался в душе владыки.

Более того, мальчик задавал вопросы. Как будто это его как-то касалось. Ему всего-то нужно пару раз переспать с девчонкой, а дальше не его забота, что будет с ней и приплодом! Удел чудовища сидеть в этом подземелье на всем готовом, рвать в клочья смертников, и этим создавать ему, Гелсарту, великую и ужасную славу.

Вопросы он будет задавать. Капризный щенок. Животное!

Однако сейчас, глядя на сына, Гелсарт понимал, что тот изменился. Это было заметно даже внешне, Зэйн неуловимо повзрослел за последний месяц. Как будто сменил кожу. Хочет помериться с ним силами? Властителю было смешно.

Он только собирался напомнить, что...

И вдруг это вопрос.

Резко.

По инерции Гелсарт еще продолжал смеяться. Кажется, он недооценил мальчишку. Что-то черное взбаламутилось в душе властителя, когда он смотрел в глаза сына, посмевшего бросить ему вызов.

- Она была казнена за измену, - холодно проговорил он.

Жестокая ухмылка искривила рот властителя. Он смотрел в застывшие, наливающиеся гневом и болью глаза Зэйна, как бы говоря: хочешь играть со мной во взрослые игры? Гелсарт готов был поиграть.

- Какая измена, отец? - выдавил наконец Зэйн.

- А что, по-твоему, я должен был подумать, когда увидел покрытого чешуей ребенка? - процедил Гелсарт, подавшись к нему всем торсом.

Со стуком поставил свой бокал на стол и рыкнул:

- И не тебе, чудовищу, меня судить.

***

Надолго повисло тяжелое молчание. Зэйн едва мог дышать, словно у него раскаленный кол застрял в груди. Отец бил безжалостно и точно.

Это ведь он чудовище.