Песня рун. Эхо древнего мира – II

Йэстен предпочел просто кивнуть, он не понимал некоторых оборотов ее речи, но с изумлением отметил про себя: а ведь волчица говорит на очень чистом, хоть и весьма архаичном кортуанском! Да на таком только книги писать о великих героях, а не вести простой приветственный диалог… тем более, что ее упреки в их развязном поведении вполне справедливы.

Только вот с таким причудливым собеседником прежде говорить юноше не доводилось, хоть он и считал, что, как всадник, готов к многим удивительным вещам, и, как там, в трактате о всадниках… «умом гибче иных живущих».

Йэстену сделалось стыдно, большей частью – от своей растерянности.

– И как же дракон со всадником попали сюда? Ты, юноша, не похож ни на кого из тех людей, что я видела раньше! Думается мне, что ты вовсе не из поселения на Длинном фьорде, – волчица махнула хвостом, как показалось Йэстену, то ли раздраженно, то ли задумчиво. – Они бы вряд ли стали тебя посылать… А даже если так, то уж точно ты бы не был столь, хм, наивен.

– Невежественен, – покачал головой всадник.

 – Наверное, госпожа, ты хотела сказать так?

– Да, – волчица уселась подле камня, и внимательно уставилась на Йэстена. У нее были светлые глаза – не желтые, как можно было бы ожидать. Внимательные, разумные и чуть насмешливые.

Йэстен живо сообразил, что пред ним либо чародей, сменивший облик, либо кто-то из младших божеств. Но если второе, то кто? Айулан? Или этой землей занимаются другие боги? Йэстен этого не знал.

– Я Хранитель этих рунных камней. Я – Айенга, – произнесла волчица.

– Это твое имя?

– Да, пожалуй, что имя, – кивнула она, совершенно по-человечески.

Йэстен промолчал – услышав о рунных камнях, он молча взглянул на рисунки и надписи. Пауза молчания затянулась.

– Я Скай… Къет-Скай, хоть и рожден вдали от Севера. Мой всадник – Йэстен из Торросса.

– Торросс? Это далеко? – поинтересовалась Айенга.

– Да, далеко… почти на другой стороне мира, – признался Скай. – На юге.

– М, то-то я вижу, всадник твой не похож на моих людей… да.

Совсем не похож! Откуда столько солнца взялось бы здесь, чтоб на кожу лег такой яркий загар? Стоило бы мне догадаться, – она поднялась и снова взмахнула хвостом. Лапой ткнула Йэстена в колено:

– Чего замолчал, всадник?

– Он… этот камень. Он не поет, – растерянно проронил Йэстен.

– А должен? – Айенга, казалось, сейчас рассмеется. Умеют ли волки смеяться?

Йэстен окончательно смутился.

– Прости, почтенная Айенга. Я совсем запутался.