Песня рун. Эхо древнего мира – II

Дождь так и не собрался, впрочем – ушел стороной, ворча громом, прибил скупой горстью тяжелых водяных брызг пыль на дороге, и пролился где-то далеко в горах, в поселениях пастухов, миновав Эклис и побережье.

– Ну так и что там, на седле-то, оказалось в конце концов? И впрямь слова? – поерзал Нере, с сожалением заглядывая в пустой кувшин. Грушевый сидр закончился, и у ребят был еще легкий светлый эль – но что простецкий эль после такого лакомства! У самого Нере, рыбацкого ребенка, денег на сидр из лавки Толстого Уно денег не было никогда, разумеется.

– И впрямь, – Йэстен задумчиво уставился в морскую даль, завершив рассказ. Даже хмель от сидра пригас, казалось – сам от себя не ожидал, что рассказать кому-то будет настолько непросто. – На старокортуанском.

– И что же, так прям и написано – «отправляйся, мол, на Север»? – Рамон недоверчиво прищурился.

– Нет, что ты! – рассмеялся, встряхивая головой, Йэстен. – Совсем нет. На север – это я сам захотел. Надо мне туда. Просто – надо. А слова молнии оставили совсем другие.

– Точно Эррос вмешался! – охнул Нере.

– А я что говорю! Я молнию поймал – не верите, седельную луку ту самую показать могу! – Йэстен снова принялся храбриться, окончательно прогоняя накатившую задумчивость.

Рамон скривился – читать, кроме всадника, никто из них не умел. На старокортуанском – тем более.

Оставалось только поверить – сколь бы ни была история причудлива. Впрочем, поверить в бутыль изысканного розового вина им по вкусу пришлось гораздо больше – когда ту бутыль Йэстен с загадочным видом извлек из тайника в камнях за кустиком песчанного дрока.

Йэстен не стал говорить ни Нере, ни Рамону, ни даже Амалите о том, что дома у него с уст не сходило. После той несчастливой прогулки Скай и его всадник проспали больше полного дня. И с того раза всадник стал видеть сны, едва ли похожие на простые грезы уставшего за день человека или даже элфрэ.

Он видел места, о которых едва ли мог от кого-то услышать – в Эклисском порту редко останавливались купцы из северных краев, а если и останавливались – с местными не болтали, в кабаках сидели тесной своей компанией, да и с элфрэйскими юнцами, вроде Йэстена, вряд ли стали бы вести беседы.