Драконьи осколки. Часть 1

Несмотря на новую жену и ребенка, он заботился обо мне как мог. Туфли он взял в квартире свекрови. Их я купила на распродаже до трагедии. Тогда они были мне чуть малы, но я решила, что сумею их разносить. Затем два года мне было не до туфель. Моя сочувствующая и, к сожалению, уже бывшая свекровь сохранила их. Зачем? Никакой надежды на мое выздоровление не было. Каблук в семь сантиметров не самый большой, но совершенно не доступный человеку, чье сознание блуждает в потемках.

Я тряхнула головой. Странное сравнение.

В потемках…

На кухне было уютно. Белый гарнитур сверкал чистотой. Наверное, Саша вызывал клининг.

Я открыла кран и набрала в чайник воду. Заглянула в шкаф в поисках хоть чего-то что можно залить кипятком. Два вида чая, кофе в стеклянной банке.

Достала чайный пакетик и села на табурет у стола. Задумалась, слушая, как шумит закипающая вода.

Да, никто и никогда не заботился обо мне так, как Саша. Разве что бабушка. И мама, в те моменты, когда у нее было спокойное настроение, без вечных головных болей на смену погоды и истерик.

После их смерти я почти не общалась с семьей. Да и было той семьи совсем немного – двоюродная сестра, дочь моей тетки, живущей на крайнем севере. Конечно же, тетка. Еще брат матери и его трое мальчишек близнецов – малышей пяти лет. Мы порой созванивались. Но чаще только на дни рождения и новый год. Все как у многих. О родственниках отца мне не было известно, все его происхождение было покрыто тайной.

Я заварила чай, выложила на тарелку печенье (бывший муж купил мне самое необходимое) и пошла в свою комнату.

Комната моя была небольшой. Стандартная. Никогда не задавалась вопросом об ее метраже – может четырнадцать метров или меньше.

Здесь мне всегда было спокойно. Мой маленький мир. Даже не знающая границ мама, старалась меня здесь не трогать. Нет, конечно, я считала ее хорошей мамой, несмотря на наши ссоры – я чувствовала, она любит меня. Но, надо признать, ссорились мы частенько.

Мама всегда говорила, что характер мне достался от моего непутевого отца. Особенно часто эта фраза звучала, когда я в очередной раз портила какую-нибудь вещь, искромсав ее в клочья. Я угрюмо горбилась, глядела исподлобья, но никогда не отвечала, да и не могла ответить, зачем я это делаю. Собственно, ответы никому и не требовались. Какой такой был характер у отца, я не знала – он когда-то давно ушел за хлебом, видимо в Антарктиду, и заплутал по дороге.