Белая Саламандра

И кружащее голову не хуже, заставляя задыхаться только от одних прикосновений и сомневаться, что в его душе жил лишь безумный зверь, жаждущий лишь убивать. Он не хотел быть монстром со мной, сейчас. Либо пытался так загнать в ловушку, чуткостью и вниманием, либо наслаждался, видя, как я таяла под всеми прикосновениями, плавилась от поцелуев, и понимал, что получил свою желанную добычу. И в любой момент мог уничтожить ее, вытянув все тепло и жизнь…

Взяв за руку, он закинул ее себе на шею, чтобы я ухватилась, а после поднял, отнимая от теплой мягкой кровати, и понес к столу, куда усадил, снова покрывая губы и шею поцелуями, плавно опускаясь ниже.

Я откинулась назад, упираясь ладонями о столешницу. Теплые лепестки пламени сорвались со свечей и оплели похолодевшие руки, исчезая в них и погружая каюту в полумрак, освещаемую лишь белым лунным светом, который пробивался сквозь раскрытые трепещущие шторы и распахнутые створки дверей балкона, из которого в помещение врывался прохладный ветер, окутывая наши взволнованные тела.

Снова губы накрыли мои, а рука опустилась на поясницу, удобнее устраивая на столе. Послышался металлический звук снимаемой пряжки ремня, а я все-таки избавила его наконец от рубашки, с которой он не хотел расставаться, по пути скользнув пальцами по плечам и спине, отчетливо ощущая, как менялось его дыхание, и снова оперлась руками о стол.

Ткань нижнего белья все-таки пала жертвой последней преграды, ведь Гранд просто не захотел снимать оставшийся элемент одежды, избавившись от него силой.

Виктор прекратил поцелуй, заглянув в глаза, тяжело дыша, как и я. Пальцами нежно провел по лицу, а другой рукой шире развел мне ноги, удобней устраиваясь. У меня от одного предчувствия по телу пронеслась волна нетерпения, пробуждая взять инициативу и поторопить.

Мужчина опустил голову на мое плечо, шумно вдохнул, сильнее сжав руку на бедре и второй перехватив за поясницу, резко и с силой входя, отчего я вздрогнула и выгнулась, прижимаясь грудью к его груди, и тяжело вздыхая, пальцами оставляя глубокие борозды от когтей на деревянной поверхности стола.