Последний демиург

Если князь после этого сочтёт её сумасшедшей... что ж, так тому и бывать. – М-мне кажется, я видела... видела нечто... странное.

– Что именно? – Ладимир резко подался вперёд. – Призрака?

– В-возможно...

– Как он выглядел? – Вереск думала, он рассмеётся, или отпустит пару колких шуток, но подобной реакции никак не ожидала. Ладимир нахмурился пуще прежнего: морщины на высоком лбу теперь напоминали борозды, синие глаза потемнели до черноты, а на скулах заиграли желваки. – Как выглядел этот ваш призрак, Вереск?

– Ну.

– Совсем?

– Совсем.

– Мне пора идти. – Князь поднялся, опрокинув колченогий стульчик. Вереск заметила, что у Ладимира подёргивается уголок рта, а кулаки крепко сжаты. Что бы это значило?

Ему что-то известно о безликой девице?

– Я немедленно пришлю к вам лекаря, – бросил он уже у двери. – Отдыхайте и постарайтесь больше не попадать в передряги. Я уже устал вас спасать.

– Простите, что доставила столько хлопот, милорд, – бесцветным голосом промолвила Вереск. Она чувствовала себя опустошенной, как бочка эля после праздника Весны.

– И ещё. – Он замер на пороге. – Если участие в отборе невест претит вам настолько, что вы готовы спрятаться в колодец, можете не ходить. Моё приглашение остаётся в силе, но выбор за вами. Так что решайте, милая сирена.

ГЛАВА 14

Милда смотрела на неё, как на умалишённую. Старческий лоб сморщился, точно сушеная слива, седые брови поползли вверх.

– Как по мне, вы просто глупы. – Она никогда не добавляла «миледи», если поблизости не наблюдалось Ладимира. А тут, на кухне, среди кастрюль, жбанов, разделочных столов и гирлянд разнообразной снеди, князь вообще никогда не появлялся.

– Вы вправе думать, как считаете нужным, – парировала Вереск, завязывая накрахмаленный передник. Невзрачное платье служанки сидело как влитое и казалось гораздо удобнее розового наряда из шёлка и парчи.

– Если станете на стезю прислуги, никогда больше не будете хозяину ровней, – ворчала старуха. – Вы потеряете уважение милорда раз и навсегда.

– Если стану содержанкой-нахлебницей, то потеряю собственное уважение. – Вереск нахлобучила чепец. – Как по мне, это гораздо важнее. А вы разве не рады, Милда?

– Чему это я должна радоваться? – Старушка вытерла мокрые ладони о рушник: она намыла целую охапку зелени и теперь готовилась её рубить.