Проксима Центавра

– Можно мне тоже попробовать? – выкинула меня Сия из моих терзаний.

– Конечно, – вздохнул я, осознав, что наша прогулка подходит к концу. – Скажи, если устанешь.

Поменявшись местами с Сией, мы медленно, но верно возвращались назад. Тоскливым взглядом я наблюдал, как приближается берег. На пляже я уже различал людей и отыскал глазами Селену с Заком. Они уже были почти полностью одеты и собирали вещи.

– А вы что, не поплывете? – удивленно спросил я Зака, когда он подошел помочь нам вытащить лодку из воды.

– Да нет, – бросил Зак. – Мы уже не успеваем. 

– Как хотите, – непонимающе сказал я и, взяв весла, направился к шатру. 

– Как можно давать крашеную лодку?! – услышал я возмущенный вопль, еще за пару метров до входа. Я шагнул внутрь.

– Я… – пытался найти слова старик. Он виновато смотрел на тучную неприятную женщину с кучерявыми волосами.

– Вся футболка синяя! – истерично кричала она, дергая сынишку за рукав.

Бедный мальчишка смущенно смотрел в пол, ноги его были направлены к выходу, он явно хотел уйти.

– Из-за вас футболка испорчена! – продолжала скандалить тетка. – Я требую вернуть нам деньги!

Взволнованные глаза старика метались то на ребенка, то на женщину. Дрожащими руками он достал из кармана несколько купюр и протянул толстухе. 

На правом боку светлой и явно не новой футболки я разглядел две еле заметные голубые полоски длинной не больше двух сантиметров. И как только она их заметила? 

 «И из-за этого весь этот цирк?!» – взбунтовался я.

Все произошло очень быстро. Тетка вырвала деньги у старика и, резко развернувшись к выходу, вышла вон, волоча за собой парнишку. Очень довольная собой, она задрала нос так высоко, что чуть не задела притолоку проема. Кипяток внутри меня достиг верхней отметки. Я хотел броситься за ней, наорать на нее. Но так же я понимал, что догонять ее не было смысла, – мой поступок был важен здесь и сейчас, а не за пределами этого шатра.

Наконец выйдя из оцепенения, я протянул старику деньги и хотел что-то ему сказать, но почему-то не смог произнести ни слова. Хоть дед и не поднял на меня глаза, я видел, что они у него слезятся. Вялой рукой он взял у меня банкноты и, отвернувшись к столу, опустил голову еще ниже.

« Какой же я тормоз!» – продолжил бранить я себя.