Проксима Центавра

– Иногда на улице я спрашиваю у незнакомых людей дорогу, которую и так знаю. Просто мне хочется с кем-то заговорить… поблагодарить кого-то, улыбнуться, чтобы ощутить, что я есть, что я существую.

Кай снова вздохнул. На его лице появилось выражение небольшой тревоги.

– На какое-то время мне показалось, что я свободен от нее, но это оказалось не так, – мучительно произнес я. – Недавно я поймал себя на мысли, что думаю о ней, будто она где-то далеко… А ведь, блин, она здесь, сейчас, существует! Так же видит этот дождь, слушает те же песни по радио, ходит по тому же городу, проходит ту же улицу с разницей в неделю или месяц.

Она действительно будто стала для меня какой-то недостижимой галактикой.

Говоря это, я так увлекся махать руками, что чуть не опрокинул перечницу. От неожиданности Кай вздрогнул всем телом, а потом произнес:

– Тебе нужно всеми силами разграничить прошлое и настоящее, – посоветовал он. – Наведи порядок у себя в душе. Ты похож на человека, который едет в поезде и сидит спиной вперед.

Смотрит в окно и всегда видит то, что уже проехал – то, что уже пройдено. Сядь уже лицом вперед.

– Ты не понимаешь: бэки – это все, что у меня от нее осталось! Я не могу их не смотреть, – пояснил я. – Знаешь, я уже настолько привык к этому, что уже не чувствую этой боли. Это как человек привыкает, что у него каждый день болит голова, например. Я несу эту боль с собой по жизни. Но я не хочу этого.

Я мучительно сдвинул брови. 

– Эта злость… она как проклятье.

В гневе я похож на оборотня: могу убить даже лучшего друга. А когда луна уходит, я проклинаю себя за то, что сделал. Я как отец… только его луной был алкоголь. 

– Гнев нужен в жизни людей! – тут же возразил Кай. – Если бы не гнев – разве бы ты ушел с работы?! Так бы и просиживал там штаны! Эмоции – именно они делают человека уникальным в части богатства восприятия мира и способностей передать это восприятие. Они все нужны!

«Если бы я не разозлился, может я бы и не защитил ту пожилую женщину в троллейбусе», – согласился я.

– Да и вообще, если бы не гнев – я бы совсем сломался. Он дал мне защиту от уныния…»

Кай воинственно посмотрел мне в глаза и вдруг задумчиво спросил:

– А твоя мама… почему она больше не вышла замуж? Ведь она была молода. 

– Она говорит, что не хотела, чтобы мной кто-то командовал, – произнес я, пожав плечами, –  кто-то воспитывал, влиял кроме отца. Но я думаю, дело в другом.