Проксима Центавра

 

– Ну, как все прошло? – безучастно спросила Алекс.

Только тогда я заметил ее подавленность. Только тогда я подумал о том, как мой поступок выглядел в ее глазах.  

– Ты же знаешь, что я не мог поступить иначе, – попытался объяснить я. – Если бы я не вышел, я бы всю жизнь думал об этом. 

– Знаю, – тихо ответила она и, выключив аварийку, тронулась с места.

– Ты видела? – виновато спросил я.

– Я не смогла смотреть, – ответила Алекс, помотав головой. – Я видела, что она к тебе даже не повернулась.

 

– Да, нос воротила все это время. 

– Я почувствовала себя лишней… – произнесла она так, что сердце мое разломилось на куски. 

«Дай мне еще время, детка, – подумал я и прижал ее к себе. – И между нами не будет Селены».

Глава 39

Несколько дней спустя я встретился с Каем. Мне нужно было с кем-то поговорить о том, что произошло. 

– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть и испытать, – участливо сказал Кай. –  Может она боялась, что ты снова будешь ее добиваться?

– В ее глазах я видел не страх, а презрение! – опроверг я его предположение.

– И я сказал ей, что у меня есть любимая девушка. Лицо Селены изображало муку, глаза – дикое нежелание здесь находиться, а нос – несдерживаемое отвращение. За весь наш разговор, она даже не повернулась ко мне, так и стояла в пол-оборота. И каждый раз, как загорался светофор, порывалась уйти.

– Ну, не знаю… – протянул Кай.

– Что это за взгляд… полный презрения? Потому что она меня когда-то любила? Потому что вел себя по-скотски? Потому что вообще говно полное? – сыпал я вопросами.

–  Мне было бы намного легче, если бы она просто сказала мне все это в лицо! Тогда мне бы не пришлось ничего додумывать, я бы просто это знал!

Кай сидел обескураженный. Я чувствовал, как он ищет в своей душе слова, которые могут меня успокоить. 

– Ваши профитроли, – обратился официант к Каю, поставив на стол квадратную небольшую тарелку. Послышался сладкий запах шоколадного соуса.

– Спасибо.

Кай пододвинул к себе тарелку, но к блюду не притронулся.

– Знаешь, всю жизнь я куда-то торопился, – продолжил я. – И единственный промежуток времени, когда я жил настоящим – это когда я любил Селену. Я знал, что мы не будем вместе долго. Всегда знал. Каждый раз целовал ее как последний. Я пытался насладиться сладостью губ, красотой момента. Однако по прошествии времени я все равно стал себя корить, что мало целовал ее.