Проксима Центавра

– Что меня ждет, если я не буду делать огранку?

– Вы будете эмоционально не стабильны какое-то время. Вы будете вести себя еще хуже, чем до огранки, но потом все придет в норму, и Вы будете, как и раньше.

«Как и раньше», – эхом отозвалось в моей голове.

– Вы хотите сделать огранку повторно? – спросил юв, заметив, мою задумчивость.

Нет, я не был готов снова лишиться этой мощи.

– Пока нет, спасибо, – скомкано ответил я.

«Прости меня, Алекс, – мысленно извинился я, выйдя из кабинета. – Но мне нужен гнев».

Из Окта я вышел в подавленном настроении. Нежелание снова лишиться гнева было сильнее чувства вины перед Алекс. И за это мне было стыдно.

Войдя домой, я впервые за все это время решил посмотреть страницу Селены. Я должен был узнать о ней что-то новое, чтобы не жить одними бэками.

«Она все от меня закрыла, – с досадой заключил я, излазив всю ее страницу. – Захлопнула всю свою жизнь как книгу, не дав мне дочитать до конца».

На страницах ее подруг тоже было пусто. Тогда я решил пойти другим путем и забрался на страницу Анто.

Быстро пролистав снимки, где он занимался экстремальными видами спорта, я все-таки наткнулся на фотографию Селены. На ней она была запечатлена в своей любимой клетчатой кофте с капюшоном и пыталась ускользнуть из кадра. Лица ее почти не было видно, только пучок волос и кусок ноги. Я перешел на следующую страницу. 

На второй фотографии она сидела в джип-сафари и, широко улыбаясь, показывала большой палец вверх. На глазах у нее были солнечные очки, а на шее черная бандана.

Я не сразу поверил в то, что видел. Первые доли секунды я не мог узнать ее на фотографии, но это, несомненно, была она. Селена стояла в центре своих друзей, на фоне идеального зеленого холма со старым замком. На ней красиво сидело белое свадебное платье, и вся она была невероятно счастлива. Кажется, прошла вечность, прежде чем я воскликнул: «Ни хера себе!».

На следующей фотографии они расписывались. Селена держала небольшой букет и, широко улыбаясь, смотрела, как ставит подпись ее будущий муж. Тот в свою очередь зажмурил один глаз и, морща нос, как бы говорил: «И хочется и колется». 

«Он смешит ее – это главное», – подумал я. 

Селена смотрела на него с нежностью и нескрываемым обожанием. Я знал этот взгляд – когда-то она смотрела так на меня.