Проксима Центавра

Тан же в свою очередь всем своим видом пытался не показать мне, как ему тяжело. Но скрыть такое было невозможно. Чувство вины росло в моем сердце в геометрической прогрессии с каждой минутой. Я очень хотел побыстрее уйти.

– Ну ладно, сейчас схожу в туалет и тебя отпущу, – произнес дядя, когда мы закончили, и вышел из кабинета. Я не спеша накинул куртку. 

На улице было совсем темно. Я подошел к столу дяди, чтобы оставить ему ключ от кабинета и тут мне на глаза попался один бледно-розовый листок.

– Освобождение от работы по двадцать седьмое февраля, – тихо прочел я.

«Дядя Тан мог не выходить еще целый месяц! – ужаснулся я своей глупости. – Он вышел на работу ради меня!»

В этот момент плотину прорвало. Почувствовав себя неблагодарной скотиной, я стоял один в кабинете, молча глядя в листок, и испытывал невероятное чувство вины.

– Не передумаешь? – с напряжением спросил дядя, появившись в дверях. Чувствовалось, как трудно ему было это произнести.

Я отрицательно покачал головой, сжав всю свою волю в кулак, чтобы не упасть ему в ноги просить прощения.

– Ладно. Если что, – возвращайся.

– Хорошо.

Мы обнялись на прощание. Выйдя из здания, я последний раз взглянул на окно нашего кабинета. Оно было почти единственным, где горел свет. Я видел как дядя, сидя за столом, перекладывает какие-то бумаги. Я знал, что за этот поступок мне будет стыдно всю жизнь. Но я не мог остаться. 

Сердце сжалось, я накинул на голову капюшон и пошел прочь.

Уже почти дойдя до остановки, я не удержался и в последний раз посмотрел на Окта около работы. Его голубая подсветка манила меня... Поддавшись, я сошел с тропинки.

**

Три с половиной года назад.

– На выходные?! – с негодованием повторил я слова Селены. – На выходные???

От внезапной новости я всем торсом развернулся к Селене. На ней была белая водолазка и фиолетовая вязаная жилетка.

– Ну, я подумала, что нам хватит этих дней… – ответила она, виновато улыбаясь. 

– Почему ты не сказала, что хочешь поехать на все дни?! – взревел я, требуя немедленных объяснений. Секунда, и я уже дышал как дракон. Я выдыхал уже не углекислый газ, – это было пламя.