Академия Колханд

Взвизгнув от неожиданности и резкой боли, когда капли попали на оголенную кожу, услышала только: «Терпи… терпи… терпи…».

Но я была не в состоянии терпеть, хотелось кричать, выпустить всю боль наружу. Снова вскрикнула и зубами с силой вцепилась в плечо мужчине. Он охнул, но не сбросил меня с рук, не оттолкнул, лишь резко выдохнул сквозь зубы и прошипел: «Терпи!».

Постояв еще некоторое время со мной на руках под ледяным душем, мужчина вышел из ванной комнаты и, шлепая мокрыми ногами по полу, вернулся. Остановился, что-то произнес и на нас обрушился поток горячего, сухого воздуха.

Когда капли с поверхности кожи испарились, а мокрые пряди растрепавшихся волос высохли, меня уложили обратно на кровать.

Спустя какое-то время жар совсем спал и, получив возможность еще пару раз попить воды, я повернулась на бок, чтобы забыться крепким сном.

Я не знала, сколько прошло времени, но что-то было не так, потому как я вынырнула из ледяного омута, глотая горячий воздух и стуча зубами. Было ужасно, просто кошмарно, невыносимо холодно!

Содрогаясь всем телом, я начала сгребать к себе все, до чего могла дотянуться руками.

Ночь уже вовсю хозяйничала в этом мире, потому в комнате было темно. Разлепив ресницы, я все равно ничего не могла разглядеть. Пошарив по кровати руками в поисках одежды, наткнулась на кого-то живого, такого большого и горячего.

Шелковистая ткань рубашки пропускала жар, исходивший от неизвестного. Я с удовольствием поводила озябшими ладонями по горячей поверхности и, забыв обо всем на свете, прижалась сильнее к источнику тепла, оплетая его руками и ногами.

При этом умудрилась даже не скинуть с себя большое одеяло.

Дрожащими пальцами нащупала мешающие мне пуговки явно мужской рубахи и, быстро расстегнув их, распахнула полы и прижала холодные конечности к горячему телу.

– Какого драного пса! – раздался сонный, хриплый рык где-то над головой. Боясь, что источник тепла сбежит, я с удвоенной силой вцепилась в него и, разлепив губы, наконец выдала:

– Х-х-хол-л-лодн-но! С-с-согр-р-рей… – И после этого попыталась залезть на пышущую жаром широкую мужскую грудь.

– Нет-нет! Нет, нельзя, брысь! – мужской панический шепот никоим образом не отвратил меня от намеченного. Жар. Его жар – это все, что было нужно! Нестерпимо! Жизненно необходимо!

– Хор-р-рошо-о-о, – шептала я, крепче сжимая объятия.

– Невыносимая девица, – прорычали над головой, а потом как-то обреченно вздохнули, и на мою голову снова опустилась ладонь.