Марсианка

Хотя, это там, на Земле, осколки бывших США до сих пор косо смотрят на Поднебесную, не сумев простить ей начисто проигранную век назад войну за Тайвань, гибель флота, и последовавшую вскоре после этого гражданскую войну, которая расколола «Величайшую Демократию Мира» на семь конфедераций. Правда, четыре из них: Техасская, Средне-Западная, Озерная и Медвежий Угол очень быстро объединились в Американский Союз, и взвалили на себя почетную обязанность продолжать изучение космоса, а, главное, быть первыми на Марсе.

Но это там, на Земле. А здесь колонисты из разных стран все больше ощущали себя марсианами. Подсмеивались над обычаями и идеологией соседей, но по-доброму. И всегда были готовы друг другу помочь.

Так вот, «Брэгстон Брэгг» был очень старым кораблем. Вернее, самым старым из тех, что сейчас летают в космосе. Его возраст перевалил за полвека. Два десятилетия назад метрополия милостиво передала корабль своей колонии. И вздохнула с облегчением, переложив содержание, ремонт, заправку ураном и магнием, подготовку экипажей и все расходы, что были с этим связаны, на американо-марсиан.

Перед каждым противостоянием древний планетолет летел к орбите Земли, загружался там припасами, техникой и колонистами и возвращался обратно, чтобы полтора года кружить над Марсом, в ожидании следующего сближения планет.

В этот рейс, вместо ушедшей на покой Патрисии Ёргонсон, на должности мастера корабельного оборудования отправится она – Санди.

Девушка ужасно волновалась, в первый раз улетая с родной планеты.

– Не дрейфь, Санди! – подбодрил ее пожилой мужчина.

Девушка до сих пор не могла побороть робость и пиетет, с которым относилась к этому космическому волку. Стив почти каждый месяц возил на орбиту всякие грузы и смены астронавтов на орбитальную станцию. А в остальное время работал на кислородно-водородном заводе, что вырабатывал изо льда компоненты топлива для его же корабля.

Пожилой астронавт был немногословным, коренастым и невысоким. По марсианским меркам, конечно. Все-таки он абориген лишь во втором поколении.

«А он, наверное, мог бы приспособиться к жизни на Земле, – подумала с грустью Санди. – Не то, что я – потомок первопоселенцев».

Грусть была застарелая, и оттого не очень сильная. Привычная.

А потом навалилась тяжесть и Санди перестала думать о ерунде.