Ключ от магии или Нимфа по вызову

В конце концов - мелькнула трусливая мыслишка - пацанов максимум в очередной раз выдерут, а меня, как нелегального мигранта, еще законопатят в… куда-нибудь. В неприятное место. Или еще что придумают, столь же противное и с моими жизненными планами не совпадающее.

Кстати, насчет моих жизненных планов...Что у нас там запланировано-то? Раньше я примерно представляла себе как буду жить завтра, через месяц, через год и даже, возможно, на пенсии. А теперь у нас полная неизвестность и туманные перспективы.

Допустим, отсюда меня никто не гонит.

Пока. И клятвенно обещают не гнать и дальше, сколь угодно долго. И что? Всю жизнь провести взаперти, в качестве объекта изучения или нахлебницы? Не хочется. А что еще я могу?

Все мои “технические” познания будущего филолога, во-первых, ни фига не технологичны, а во-вторых, никому здесь не нужны. Магия даже с точки зрения экологии гораздо выгоднее.

Придя к такому выводу я окончательно приуныла, перестала вышагивать по кухне от стола к камину и обратно и плюхнулась на лавку рядом с Фимкой.

Тот давно уже сидел, молча уставившись в угол, и на его подвижной физиономии была написана самая унылая обреченность из всех Фимкиных унылых обреченностей, изображать которые он был мастер. Но сегодня получалось на редкость правдоподобно.

Ник, тенью скользивший следом за мной почти шаг в шаг, попытался повторить маневр и споткнулся о кошака, курсировавшего в том же направлении. Кошак взмявкнул и цапнул обидчика за лодыжку. Ник тоже взвыл, удивительно точно воспроизведя только что прозвучавший возмущенный кошачий мяв, замахнулся… Но дать пинка вздыбившему шерсть здоровому котищу не решился.

Что он там пробормотал себе под нос, никто не расслышал, и слава богу - вряд ли что-то хорошее. Дохромав до лавки, Ник плюхнулся рядом со мной, бесцеремонно сдвинув и меня, и Фимку в сторону. И занялся изучением пострадавшей конечности.

Это происшествие хоть ненадолго отвлекло нас от невеселых раздумий, но скоро все вернулось на круги своя. Только теперь на лавку, а точнее, мне на колени взгромоздился четвертый участник вынужденных посиделок, в отличие от остальных сидельцев почти довольный жизнью.

Он даже боднул Ника пушистым лбом куда-то в бок, примирительно мурлыкнув, и счел инцидент исчерпанным.

Не знаю, сколько прошло времени, мне казалось - как минимум года три. Правда, стемнеть еще не успело, когда на крыльце послышались непривычно твердые шаги Маркетиоса и негромко хлопнула входная дверь. Мы так и застыли, не решаясь сдвинуться с места.