Лунная кошка

С утра на нем кипела жизнь, обитатели этой заставы, вынужденные жить в тесноте, в связи с военным положением, не теряли бодрость духа и каждое утро начинали с обсуждения разнообразных  сплетен. Безусловно, мы с Фарсеем были лакомым кусочком для местных кумушек, и когда я впервые попала на рынок, то была встречена любопытствующими взглядами и шепотками за спиной, пока какой-то сгорбленный торговец сладостями не спросил прямо:

- Правда ли, детка, что ты у эйра в плену была?

- Правда, - коротко ответила я, планируя на том и закончить расспросы, но как оказалось, все только начиналось, меня обступили со всех сторон.

Оказывается, несмотря на то, что жили эти два народа в одном мире, об эйрах перевертыши знали не так много, как можно было подумать. Женщин, конечно, больше интересовало во что одеты знатные дорины, чем сколько у эйров воинов и какие у них укрепления, как мужчин.

Ниргулана в течении этой седьмицы я видела от силы пару раз, князь, находясь в постоянной боевой готовности, регулярно объезжал границу и форды, за которые был в ответе.

Поэтому приглашение от виденного мною ранее воина я приняла с опаской. Тот, непривычный к роли курьера, смотрел сквозь густые брови  и недовольно ждал моего ответа.

- Я приду, - иначе я не могла ответить. Пока я на земле князя, пусть и в качестве гостя, я была вынуждена подчиняться ему.

Воин крутанулся на месте, поражая нечеловеческой ловкостью  и быстротой, и молча ушёл. Прикреплённый к плечу рубахи кусок серого волчьего меха подпрыгивал в такт его шагов.

Подобные украшения я видела лишь у воинской дружины, и что они означали я не знала. Мари на мой вопрос, пожала плечами и сказала:

- Да кто этих молчунов разберёт?

- Почему молчунов? - спросила я.

- Так обет они дают в войну говорить только, когда князь того потребует. Они же его глаза, уши и глас.

- А дома, в семье?

- Это ж каким извергом надо быть, чтобы свою дочь за дружинника отдать? Они в жены себе берут иноземок. А те с нами особо не общаются. Да и в мирное время дружинники не остаются в форде, путешествуют вслед за князем.

Потому и шла я к князю в растерянных чувствах, понятно было, что он принял, наконец, решение относительно моей дальнейшей судьбы. Но устроит ли оно меня?

Княжеский дом не поражал роскошью, в отличии от дома аристократа эйра, здесь не было вычурной мебели, произведений искусства, тяжёлых гобеленов и пушистых ковров.

Первый этаж был уже привычно для меня утоплен в земле, правда только наполовину.