Лунная кошка

Очень хотелось прикоснуться к рельефным мышцам груди, так заманчиво вздымавшихся при каждом вдохе, и пробежать пальчиками тёмную дорожку из курчавых волос, уходящих вниз по животу. Я уже почти коснулась его кожи, но усилием воли отдёрнула руку и отвернулась. Головная боль тут же накинулась с новой силой. Как я могла так низко пасть, чтобы проснуться в одной постели с незнакомцем, я старалась не думать. Вчерашняя усталость ослабила мою выдержку, ночь поманила обещанием, а алкоголь завершил начатое. Что ж, вместо обещанных нескольких дней, придётся уходить сейчас же, несмотря на то, что ещё и шести утра нет.

Как могла, стараясь не шуметь, я оделась, взяла так и не разобранные сумки и, кинув последний раз взгляд на мирно спящего мужчину, вышла в коридор. Подобные контакты мне были не к чему.

Хозяин зевал за стойкой, когда я попросила расчёт и еду с собой, нервничая и постоянно оглядываясь. Мне казалось, что незнакомцу не понравится моё бегство из нашего "гнёздышка".

Получила от хозяина бумажный пакет, принюхалась к нему: сыр, вяленое мясо, печёный картофель и что-то булькающее, очень надеюсь, что безалкогольное, удовлетворенно кивнула ему и положила на стойку несколько медных монет.

С лихвой заплатила и за ужин, и за ночевку, и за выданную снедь.

Застегнула застёжку плаща, перекинула сумку через плечо и вышла на улицу. Там уже вовсю начиналась деревенская жизнь: стадо коров медленно шло по направлению к полю, понукаемое пастухом, девочкой лет десяти, за ними увязалось парочка шустрых коз, вносящих смуту в размеренное передвижение стада.

В ближайшей луже лежала чёрная свинья, при ближайшем рассмотрении оказавшейся вовсе не чёрной, а светло-серой. Радостно заливались соседские пустобрехи и гордые петухи оглашали кукареканием окрестности. Начинался новый день. Я вдохнула полной грудью чистый, не отравленный городскими нечистотами, воздух и поперхнулась - откуда-то явственно потянуло навозом. Я с укором посмотрела на ближайшую корову, та ответила невинным взглядом и неторопливо отошла от ароматной кучи.

Три часа спустя я изнемогала от жары, солнце, несмотря на утро, стояло высоко и прохладные часы были безвозвратно утеряны. Я успела пройти около двух десятков миль и наткнуться ещё на одну деревеньку. Там и решила переждать до обеда, пока не спадет уличный зной. Молодая вдова, жившая на отшибе, дала мне напиться и за медяк накормила досыта густой чечевичной похлебкой.