Лунная кошка

Красно-оранжевая дорога из опавших листьев отдавала грустью и напоминало мне прошлую осень, когда я ещё была в Светлом мире и не знала ничего о своём будущем и думала только о том, чтобы успеть уехать, пока метка не запульсировала. Чтобы не стать подопытной майны Фууры, а вот как оно обернулось: и пыток не избежала и родного мира лишилась, и новый дом обрела... обрела ли? Что за странная прихоть у Лоргана, сделать личную айку своей дориной?

- О чем вы не задумались, Пернима? - нарушил наше молчание Свар.

- Я? О не важном.

..

- У вас такое мрачное лицо и вы что-то бормотали, будто планируете чью-то казнь, - попытался пошутить эйр.

- Почти, мне показалось, что Лорган не так уж рад возвращению сюда.

- Вам лишь показалось, мне пришлось настаивать, чтобы мы мчались сюда с остановками и хоть немного спали по дороге.

- Расскажите о вашей дружбе, Свар, - я присела на скамейку, изящно расправив юбку и скрестив ноги. Ветер дул же северный-холодный, но ещё не настолько, чтобы перекрывать тепло солнца, да и от эйра пышило жаром.

Свар задумался и после паузы сказал:

- Лет в пять я научился ездить на драго и потому часто сбегал из дома, нянюшки сбивались с ног, в моих поисках, стараясь, чтобы отец не узнавал об этих происшествиях, иначе меня ждало суровое для ребёнка наказание.

Я лишь смеялся им в лицо, а однажды нас с моим драго в пути застала буря. Я потерял направление и не смог вернуться домой, ветер унёс нас далеко за пределы отцовских владений, когда драго уже не могли держать его крылья.

Ночь я повёл в лесу, греясь около костра, зажженного моим драго, я тогда и искры не мог создать, огонь во мне молчал, что вызывало разочарование моего отца.

Под утро я окоченел, устал плакать, и лишь присутствие драго оставляло надежду на что-то, но в буре он повредил крыло и мог лишь прикрывать меня от зверей. А лететь он уже не мог.

Меня случайно нашёл юный наследник правителя, он спустился с неба, как посланник Тёмного, исцелил своей силой моего верного драго и взяв меня себе в седло, отвёз домой.

Дома встал между мной и моим отцом, который был готов растерзать меня, ребёнка, не оправдавшего его ожидания и опозорившего его. А когда Лорган понял, что мой отец не отступится, пока не искалечит меня, он забрал меня к себе, в качестве соратника и друга. Ему было восемь лет, и меня приняли в его доме как родного. Вот, собственно, так. Не рассказывать же вам, как мы вместе фрукты воровали и по девушкам таскались.