Легенда о двойниках

Она опиралась на каменный бордюр. Стоять было тяжело.

Мешал огромный живот, в котором рос ребенок императора.

Венеция надеялась на это от всей души, потому что после отъезда Юстиниана девять месяцев назад на войну, она не удержалась, поддалась уговорам прекрасного легионера и изменила императору.

Спустя недели, когда Венеция начала замечать все признаки беременности, она не могла избавиться от мысли, что носит ребенка своего любовника, а не Юстиниана.

Впрочем, проблем не возникло.

Император, уверенный в верности своей наложницы, увидев, что она ждет ребенка, сразу признал его своим и провозгласил наследником.

Венеция надеялась, что это все-таки ребенок Юстиниана, хотя ее сердце говорило ей наоборот.

Она вздохнула, бросила последний взгляд на горизонт, где уже рассеивалось облако пыли и тяжело пошла обратно, поддерживая живот.

В душе она дала себе твердую клятву, что отныне будет верной наложницей и никогда не предаст императора.

Венеция придерживалась за перила каменной лестницы, освещенной горящими факелами, и спускалась вниз, в жилую часть дворца.

Вот тут-то все и случилось.

Резкая боль пронзила низ живота острыми иглами, и Венеция закричала.

На крик прибежали слуги.

- Что случилось, госпожа?

Статус наложницы был весьма сомнителен при дворе, но ни один из слуг никогда не вздумал бы потешаться над Венецией, ибо, зная вспыльчивый нрав своего императора, рисковал в ответ оказаться на дыбе.

Венеция застонала. Боль почти отпустила, и она решила, что срок еще не пришел, но не тут то было.

Схватки повторились. Венеция опять закричала и схватилась за живот вновь, пытаясь справиться с болью.

Слуги засуетились. Поднялась суета.

Одни подхватили госпожу на руки, чтобы отнести в спальню, другие отправились за чистыми повязками, третьи понеслись за теплой водой, четвертые побежали за повитухой, пятые же просто охали.

Венеции было не до этого.

Помимо страха всех рожениц, производящих детей на свет впервые, присутствовал страх увидеть лицо своего ребенка.

Если он будет похож на легионера, а не на нее? На того, чье имя она даже не знала!

Венеция тряслась от страха, пока слуги укладывали ее на кровать, готовя к родам.

Дворец стоял на ушах. Кажется, эта суматоха не обошла стороной даже законную жену Юстиниана.

Ей показалось, что она видела, как за дверью мелькнули и скрылись длинные юбки императрицы, как звякнули ее браслеты.

- Тише, милая, тише… - заворковала вошедшая в комнату повитуха, услышав очередной крик госпожи.