Тайна дома Гленнон-Хайтс

Наконец их отец сказал:

– Вам что, нужно официальное приглашение?

Только тогда их стулья зашуршали, отодвигаясь, и они неохотно взяли по салатной миске.

Торопливо двигаясь к двери, я услышала, как миссис Донахью отчитывает мужа:

– Не все понимают твой сарказм, Гэвин! Дети перепугались.

– Знаешь ли, я думаю, что они выживут. Особенно если их мать перестанет вести себя так, словно им по три года.

– Что ты сказал?

– Ты прекрасно слышала.

Слушать, как ругаются чужие родители, еще более неловко, чем когда ругаются твои собственные.

Но я все равно постаралась встать поближе к окну, напрягая слух, чтобы уловить их голоса за стуком тарелок, которые мыли Джейни и Люси.

– Ну, прошу прощения за то, что отнеслась к этому серьезно. Ты позвонишь в полицию или мне самой это сделать?

– Ты вообще понимаешь, что несешь?

– Я позвоню на обычный номер, а не на горячую линию.

– Замечательно. Думаю, что даже в Мичигане люди не звонят на горячую линию из-за письма.

– Ты что, ничего не понял? Это же настоящая угроза.

– Это розыгрыш. Ты же взрослый человек, Линдси. Твоя задача – снимать напряжение, а не накручивать ситуацию еще больше.

– Извини, конечно, но я считаю своей основной задачей безопасность своих детей.

Вдруг на мое плечо опустилась рука, и я громко вздохнула от неожиданности. Бен наклонился ко мне и прошептал громким театральным шепотом:

– Ну как, интересно?

Легко можно понять, что он во мне разочарован.

– Извини. Просто…

– Сложно отвести взгляд от поезда, сошедшего с рельсов, да?

– Я бывала в подобных поездах.

– Сомневаюсь. Не поможешь вытереть тарелки?

– Конечно, – тут же выпалила я.

Но, пока я продвигалась к раковине, снаружи раздался отчетливый звук бьющейся посуды, и все умолкли. Повисла мертвая тишина, а потом Люси произнесла:

– Конечно, только этого не хватало.

– Надо было все оттуда забрать, – добавил Бен. Близнецы на мгновение встретились взглядами, в которых светилось понимание. – Люси, я не писал этого письма.

Я бы не мог… Нет, ну ладно, раньше, когда я был младше и безбашеннее, то мог бы. Но я этого не делал, клянусь. Джейни, медвежонок, слышишь? – Он обнял ее одной рукой. – Я клянусь.

– Разумно, – со вздохом признала Люси. – Ты не стал бы возиться с изменением почерка.

Все они стояли рядком возле раковины. Люси опустила голову Бену на плечо, а он продолжал одной рукой обнимать Джейни. Я стояла позади них, остро чувствуя собственное одиночество.