Лесной царь

Обживусь у людей, и к тебе в гости заглядывать стану с новыми подношениями.

– Не ходи, сынок, к людям! – загудел лес. – Обманут-обидят, обратно тут же прибежишь. Лишь бы поздно не было!

– Ветер и благословение матери всегда со мной, а защиты сильнее не сыскать! – усмехнулся Гед и повернулся к Зофье: – Слезай, коням отдохнуть надо, а тебе – ноги размять. Хорошо держалась!

Скрючившиеся ладони выпустили лошадь, и девушка упала в руки Геда. Ноги занемели, в голове шумело, сердце вырывалось из груди. Казалось, всё тело по косточкам перемололи – одна сплошная боль.

– Расходишься – полегчает. Главное, что мы выбрались, – Гед взял поводья обоих коней и повёл их к Чёрному замку.

Зофья поковыляла следом. Везде синяки и ссадины. Гед выглядел не лучше, и кони тоже засеклись, на шее и под хвостом с боков – белым-бело. Никогда такой густой пены Зофья не видела.

До холмов далеко оказалось. Уж солнце потянулось за край горизонта по сиреневым верескам, а беглецы только-только к замку подкрались.

– Говорили же, что он чёрный, – встревожилась Зофья, переведя дух.

– Когда-то он сиял белизной. За это его прозвали Ильзар сверкающий, – ответил Гед. – А теперь чернота и сырость со всех сторон подползают. Видно, траур у него по сгинувшим хозяевам.

– Может, не стоит? – засомневалась Зофья. – Ведь здесь Сумеречники злые дела творили. Их призраки до сих пор по этим камням скитаются. Люди видят иногда их тени и огоньки, слышат шёпот, заклинания.

Гед засмеялся:

– А я, по-твоему, кто? Единственное чудовище, что здесь жило, давно покинуло эти края и больше не вернётся.

Они замерли перед воротами с гербом: горлица с мечом в когтях и руны – письмена Сумеречников. Так вот почему мать Геда Горлицей величают!

Беглецы вошли в просторный двор. Гед занялся лошадьми: расседлал, вычистил, расчесал слипшуюся от пота шерсть и навязал пастись на склоне за замком. Дрова здесь были заготовлены, кострище уложено камнями. Гед даже нашёл котёл, чтобы воду закипятить.

Всё у него в руках спорилось. Вспоминались легенды о стародавних временах, когда люди делились на землепашцев, что к дому были намертво прикованы, к полям и садам, и охотников, что странствовали по белу свету, не боялись ни дождя, ни холода. Без промаха стреляли они диких зверей и бродящее в ночи лихо. Если это правда, то она из землепашцев, а он – охотник, потомок охотников.

– А я знаю про твоих родичей! – повеселела Зофья.