Ветра Унтара

В них кроется вечность, в каждом причудливом камне — города и моря, судьбы древних, тех, кто однажды касался их совершенной глади. Положу в карман — камни чисты, как неисписанный лист бумаги, и так же как лист бумаги томительные и многообещающие. Их пять: серый с зеленым ошейником, точно трава обернулась вокруг меча, желтый — одетый россыпью карминовых запятых, черный с базальтовым узором, и чистый белый без единой точечки. На пятом камне море нарисовало алое крыло дракона, а может - лилию. Вздохнув, я рассыпала камни в песок.

В кармане джинсов осталось только крыло дракона. Я всегда уношу с моря не больше одного камня...

Эрик снял ботинки, связал шнурками и перекинул через плечо, теперь плечи у него были заняты. Он потрогал море большим пальцем ноги.

— Ну что, холодно? — поинтересовался Эмиль.

— Ничуть! — тут же ответил Эрик, и ему ничего не оставалось, как, скрипя зубами, зайти в воду по самые щиколотки.

Я задела волну рукой, волна была холодная, свежая. «Можно привыкнуть», — подумала я. Эрик привык, он шлепал по воде, стараясь повторять очертания набегавшей волны, и насвистывал: " Не мечом, не шпагою, лишь одной отвагою.

.."

— Вот остановимся на привал и сыграем, — он весело поднял ногой целый фонтан брызг. — Может «Шпагу», а может «За лесами, за горами...»

— Все это — легкие пути, — философски возразил Эмиль, — гитара, песенки о любви и всякое такое.

— Легкие пути к женскому сердцу, ты хотел сказать? — тотчас поддел Эрик.

— Нет, я хотел сказать — вообще легкие пути в искусстве.

Мы почти забросили настоящую музыку. Пора бы вспомнить о ней. — Эмиль наклонился, поднял плоский камушек, взмахнул рукой и отправил в море. Камушек подпрыгнул четыре раза, а на пятом блинчике ушел под воду.

— А... Нормальную... — разочарованно вздохнул Эрик, провожая следующий летящий камушек взглядом. — Сыграем, если ты хочешь. Что-нибудь сложное. Ради тренировки. Я не против.

Он на минуту задумался, а потом обратился к Ив:

— Детка, вот ты, к примеру, помнишь тональность сонаты «Весенняя ночь» Магаджио ди Пра?

Пока Ив вспоминала тональность, Эрик тоже раздобыл плоский камень и тоже швырнул его в воду — только три раза, на один раз меньше, чем у Эмиля.

Эмиль посчитал и довольно ухмыльнулся. «Хвастун!» — подумала я.

— Ми-бемоль мажор! — помог он Эрику. — И, между прочим, на чердаке есть ноты трех частных пьес. Они поинтереснее сонаты и для тренировки вполне подойдут.

— Они скучные, — дёрнул носом Эрик. — Там можно уснуть уже к концу второй части.