Ветра Унтара

Эрик не хотел мириться с приходом других времен, он был таким всегда, и у него получалось.

Он оставался точно таким же. И если бы не Эмиль, который тоже взбирался на башню Алъерьских королей и убивал полыньяков в Желтом лесу, если бы ни Эмиль, который играл теперь Бешеный блюз, если бы...

К ведьмам все эти мысли! Сумасшедшие ветра, байки про Угрюмых фей, Эмиль, играющий на гитаре, Эрик, весь день нежно опекающий свою Ив, добрый жбан эля, - все смешалось и отозвалось в голове пульсирующим ощущением какой-то незавершенности.

Теряя контроль, я смотрела на королевского гвардейца и его початую бутылку вина. Темно-зеленую бутылку, бутылку с изящным, строгим горлышком...

Так уже было однажды. В Туоне я рисовала с натуры кувшин, он был сложный, и я разглядывала его, разглядывала, а сама думала ведьма знает о чем, вот как сейчас. И тут, вдруг, кувшин возьми да и лопни. После этого случая Улен обязал меня учиться контролировать свой дар, поэтому теперь я могла остановиться, но мне хотелось, очень хотелось, чтобы бутылка разбилась, и чем громче, тем лучше.

Она медленно и верно сползала к краю стола. За зеленым стеклом подрагивало сливовое вино, оно пенилось рубиновыми пузырьками, и было заметно, что ему тоже нравится Бешеный блюз. Когда стол королевского гвардейца кончился, бутылка плавно перевалилась за грубо отесанный край, озадаченно наклонилась в полете и... разлетелась вдребезги о каменный пол.

Гвардеец вздрогнул, я резко отвернулась и врезалась плечом Эрику в бок. Бешеный блюз кончился, Эрик отложил чужую гитару, посмотрел на меня исподлобья и начал:

- Знаешь ли.

..

- Знаю... - перебила я.

- Просто хочу тебе напомнить, что за такие фокусы положено неделю, а то и две, полоть туоновские теплицы.

Эрик редко скрывал свои мысли, и он вспоминал Туон.

Мне стало грустно, захотелось поскорее уйти куда-нибудь раньше, чем я попрошу его сыграть что-нибудь старое, и раньше, чем Эмиль заметит мое смятение.

Но Эрика не надо просить. Часто в такие минуты у нас на уме оказывалось одно и то же.

Эрик! Не сегодня, слышишь, хватит, сегодня и так уже достаточно переживаний, чтобы голова пошла кругом! Эрик был неумолим, он забрал у Эмиля свою гитару и аккорд за аккордом вырывал из моей души все новые и новые воспоминания.

Эту песню он написал для меня. Времена прекрасного туоновского детства, времена первых неизлечимых ран! Как позабыть их, Эр? "Покой не по тебе", - обречено решила я, а, значит, ссора сегодня обеспечена. Пусть.