Ветра Унтара

«Эм!» – я слегка потормашила его за плечи и снова погладила по щеке. – «Милый, проснись! Уже день.»

Он не услышал меня, и даже не изменил ритм дыхания. Я потрясла его за плечо сильнее, погладила волосы, подергала за руку и даже подула ему в ухо, чего он обычно терпеть не мог. Бесполезно. Эмиль не вздохнул, не поморщился, и, уж конечно, не проснулся.

Что за ерунда такая! Почему он так крепко спит? Стало жутковато.

И я принялась за Эрика, в надежде, что хоть он проснется побыстрее.

Эрик спал, как после хорошей попойки - в обнимку с гитарой, широко раскрыв рот и умудряясь при этом улыбаться во сне, по-видимому чему-то очень непристойному.

К тому же Эрик смешно похрапывал.

Солнце брызгало огоньками по рыжей щетине на его лице. Небритый Эрик казался взрослее своих двадцати лет, но я по-прежнему везде и всегда видела в нем того пятнадцатилетнего мальчишку. Моя душа предательски дрогнула. Я рассердилась на себя: «Ишь, растаяла! Даже и не думай!»

И я бесцеремонно дернула Эрика за руку. Подумала, и потянула гитару из его рук.

Уж с гитарой-то он не расстанется. Куда там! Ему даже на гитару было плевать. Спал, как сурок.

– Эрик! – теряя терпение, крикнула я и затрясла его изо всех сил. – Проснись ты! Ну же!

Он раздраженно сморщил нос, но так и не проснулся.

Я выругалась от досады, огляделась с поисках чего-то полезного, и тут мой взгляд упал на Ив.

Малышка лежала в тени шиповника: белые волосы окружали ее бледное лицо точно лепестки удивительного цветка. Трава проросла сквозь них и украсила голову Ив зелеными бусами.

Ив спала так крепко, что почти не дышала. Я чувствовала, как медленно и лениво бьется ее сердце.

Стало страшно. Я бросилась будить ребят уже без всяких вежливых прелюдий: я кричала, трясла и переворачивала своих друзей с бока на бок, но бесполезно. Сон их был крепок.

Что же мне делать?

Я уселась на траву между мальчишками и постаралась дышать ровно, считая, как положено в таких затруднительных ситуациях, до двадцати и обратно. Помогло. Вспомнился один заветный способ. Дерзкий и обнадеживающий!

Чайник стоял около кострища весь заляпанный грязью и птичьим пометом, но воды в нем было полно.

Мгновение я колебалась, а потом решительно плеснула воды в лицо Эмиля и начала поливать Эрика, затем опять Эмиля и снова Эрика. Лить воду на прекрасную Ив показалось мне кощунством. Чайник достался ребятам и, слава Солнцу, подействовал.

Их лица наконец-то расстались с блаженством глубокого сна и вскоре обрели высшую, наиопаснейшую степень недовольства.