Ветра Унтара

Улен отмахивался от своего ученика, как слон от мыши. В одно мгновение Тигиль появлялся за широкой спиной Учителя, и, лишь только тот мешкал, сам заставлял его переходить в оборону. Толпа ликовала, такого еще никто никогда не видел. После битвы "титанов" о Тигиле заговорил Туон, и не было таких, которые не посчитали бы за честь поздороваться с ним за руку.

Когда Тигиль в очередной раз набрал очки, Эрик, в свои пятнадцать не отличающийся особой скромностью, поспешил предложить ставку, которая затянулась на много лет.

-- Эй, - сказал Эрик громко, потому что толпа разрывала глотки, приветствуя Тигиля, - предлагаю свои ставки, правило ольхового листа на поцелуй Итты, если конечно Талески победит.

-- Ты нахал, братишка, а если Талески проиграет?

-- Если Талески проиграет, я отдам Итте право ольхового листа.

-- Я согласна! - поспешила закончить я этот бессмысленный спор. - Если Талески выиграет бой, я поцелую Эрика, но если победит Учитель, Эрик сделает все, что захочу я!

-- Делайте, что хотите! - Эмиль демонстративно отвернулся и больше уже не поворачивался.

Правило ольхового листа предполагало нерушимое право того, кто отдает свой лист, в любой момент потребовать от того, кто этот лист получил, все, что только пожелает...

Когда Тигиль выстоял до полудня, я уже начала подумывать о том, как Эмиль отнесется к тому обстоятельству, что я поцелую Эрика. Но именно после полудня Талески совершил свою первую ошибку, которая и решила исход этого незабываемого боя.

Два дня Учитель и его любимый ученик отлеживались в постелях, а Эрик вместо поцелуя Итты Элиман, получил шикарный ольховый лист и «утопил» его в нагрудном кармане клетчатой рубашки. Никто и словом не обмолвился о том, что Улен участвовал в «Битве титанов» на настоящих мечах, и взрослые так ничего и не узнали.

Гордый Эмиль пропал тогда на несколько дней, а потом Эрик волоком притащил его на ночную вылазку по окрестностям Туона. Эмиль держал надменный независимый вид, ревность не мучила его, она заставляла его сердиться, с этим Эмиль так и не научился ладить. Нетрудно догадаться, как мне льстили эти переживания, и все-таки я постаралась загладить свою вину.