Ветра Унтара

Они роют свои колодца и ямы со скоростью молнии, ведь им достаточно коснуться земли гладкими скользкими пальцами, как она сама уходит у них из-под рук. Но земля без энергии умирает, после полыньяков на ней ничего не растет, и понадобятся годы, долгие годы, чтобы сила земли вернулась туда, откуда полыньячные колодца высосали ее. Именно поэтому нашествие полыньяков принесло страшные беды в наш мир. К тому же они больно жгутся, и, если энергии хватает, могут оставлять земляные ожоги, а земляные ожоги не заживают. Но полыньяки боятся воды, и Белая Гильдия не раз пользовалась этим, удерживая их в пределах Желтого Леса.

Вода не хуже стрелы останавливала этих скользких черных тварей, без земли они погибали, и, честно сказать, мне не совсем понятно, чего опасался плавучий народ ойёллей, ведь то, что полыньяк истощал в трюме, вдалеке от энергии земли, было очевидным.

- Он скоро погибнет, - сказал Эмиль.

- Если он погибнет, тайна ключа забудется еще на столетия, - ответил Тей-Рыба.

- Меня терзают обоснованные сомнения, - изрек мой друг настолько высокомерно, насколько это было возможно, будучи согнутым в три погибели, - скорее всего эта ваша тайна давно перестала быть тайной.

- Если даже серные ведьмы пользуются вашим ключом... - тихо добавила я.

Зря я это сделала, потому что полыньяк вздрогнул, зацарапал когтями по ящику и посмотрел на меня. В его глазах не отражалось ничего, даже пламени керосиновой лампы, но боли, настоящей животной боли там хватало, полыньяк умирал... Я попросила тишины и села на какой-то ящик, напротив пленника.

Нет, даже если полыньяк и думал о чем-то, я не умела читать мысли.

Я чувствовала только то, что он истощен и давно потерял надежду. Еще был страх - тихий страх перед смертью, которая должна вот-вот наступить. И все же он торопился умереть, потому что знал: день-другой и мир перевернется. Полыньяк не боялся ни войны с ойёллями, ни гнева серных ведьм, ни встречи с людьми - он ждал конца мира, принесенного им из Пещерных Лабиринтов Вечной Горы...

Мой третий глаз молчал, он тихо томился в глубине сознания, но я уже узнала тот вкус опасности, который был мне не знаком еще в начале пути; именно его я слышала в умирающей душе полыньяка.

Он смотрел на меня, и я понимала - телепатией обладал сам полыньяк. Когда-то он предупредил об опасности вождя странствующего народа, единственного из всех народов полуострова Йо-Йо, который не гнал и не преследовал полыньяков, но вождь превратно понял его, и полыньяк оказался в плену собственной тайны.