Ветра Унтара

Арочные двери не уступали высотой нашим ребятам, да и самому Феодору Травинскому. На втором этаже, кроме двух спален, мы обнаружили кабинет, а в мансарде – крохотную комнатку для гостей. Каждая комната была проста и уютна на свой манер. Веранда и кухня с множеством хитроумных кладовок выходили в сад, и все, что только не попадалось нам на глаза, было сделано с любовью и потому казалось нам таким прекрасным.

К счастью, мы смогли найти слова, чтобы выразить свое восхищение.

– Идемте, идемте! – сказал польщенный хозяин.

Вот тогда-то мы впервые очутились внутри башенки с Золотым Флюгером. Через глубокие круглые окна мы увидели всю долину и море.

О, море! Оно искрилось и сияло перламутровым светом, там, за зелеными цветущими холмами, за черепичными крышами маленьких крестьянских домов, за садами, за пастбищами. Рыбацкие шхуны стайками ютились у песчаного берега, ярко-белые чайки парили высоко в синем небе, а где-то в южной стороне сурово и одиноко темнел Хвойный лес.

Я обомлела. Я слышала и чувствовала так много и так сильно, что не могла ничего толком разобрать. Мне хотелось остаться в башне навсегда. Только кисти, краски и мои чувства. Эмиль положил руку мне на плечо и передал бинокль. В бинокль удалось как следует рассмотреть берег, шхуны, рыбаков, чаек, кружащих над свежей рыбой и даже маки в соседнем саду.

– Знаете, когда бывает самый красивый закат? – спросил дедушка Феодор. – Когда наутро выпадет первый снег.

Остаток лета мы провели в Доме с Золотым Флюгером. По вечерам дедушка устраивался в саду с трубкой. Такой же двухметровый, как внуки, но куда более широкий в плечах, с длинными совершенно седыми волосами, спускающимися до плеч, с уложенными по щекам пушистыми усами, закрученными в колечки. Он был улыбчив и разговорчив, как Эрик, и при этом, как Эмиль, носил в душе тишину.

Он рассказывал нам с Ив веселые истории о детстве близнецов, которое полнилось музыкой, как лето птичьими песнями.

Он играл нам на трубе. Играл отменно. Ребятам тоже пришлось отчитаться, устроить концерт, стойко выслушать замечания. Добрый дедушка с драл с внуков по три шкуры, едва те брали в руки музыкальные инструменты.

Но зато он был свободных нравов во всем остальном. Нас без всяких вопросов поселили парами в соседние спальни.