Меж молотом и наковальней

Гадание не только позволяет заглянуть в будущее, но и может его подкорректировать. Ты вбила своей подруге в голову, что она умрет, и она вполне может умереть.

— Знаете ли! — прошипела брюнетка. — Мы в это не верим!

Да, совсем не верите. Оно и видно, по испуганным глазам и трясущимся рукам. Но и бросить этих дурочек я уже не могла: совесть бы потом замучала.

— А зачем тогда гадаете? Ладно, девушки, хотите серьезно, будет вам серьезно!

Я достала из поясной сумки сверток, развернула темно-зеленую шелковую ткань и с любовью дотронулась до собственной колоды Таро.

И впервые за пару дней мне захотелось жить… люблю все же я свой дар, ой люблю. А кто ж не любит? Дураки только не любит. Умные — пользуются.

— А вы цыганка, да? — улыбнулась блондинка.

Интересные выводы, если гадаю, то сразу цыганка. Впрочем, может где-то в роду и затесались цыгане-то, глаза-то и волосы у меня темные.

А вот у девчонки глаза-то на самом деле красивые. Прозрачные, как лесные озера. Сама невинность… вернее, снежная королева, чувства которой поверхностны. Впрочем, таким жить легче, порхать, как бабочке, с цветка на цветок, и ни о чем не задумываться. Иногда и мне так хотелось.

— Ну почему же? — ответила я, нежно проведя кончиками пальцев по колоде. Карты отозвались знакомым, чуть ощутимым покалыванием. Соскучились. И уже видели «клиентку», уже ее изучали.

— Погадаете? — с надеждой спросила девушка.

— Почему бы и нет? Погадаю, — ответила я, перетасовывая карты. У меня не было выбора. Теплое покалывание ввело в транс, в маленьком кофе остались только двое — я и девушка с пушистыми светлыми волосами. Нет, только одна. Она. Моя клиентка.

— А берете дорого?

— С тебя ничего не возьму, — потому что дико соскучилась по работе.

По запаху зелий, по колдовской, пьянящей силе. По ощущению, что именно я сейчас решаю чужую судьбу. Может, завтра заплачу за свою наглость, за свое могущество.

Боже, гордыня. Я понимаю, что гордыня, но отказаться не в силах.

— Красивые…

Подружка ее на мгновение вывела меня из транса, заворожено уставившись на мои руки, в которых летали карты:

— Можно я посмотрю?

— Прости, но я никому не даю в руки своей колоды, — ответила я. — К ней прикасаются только те, кому я гадаю.