Меж молотом и наковальней

Поверила, не поверила, кто ж ее поймет? Пу просто смотрела на меня широко распахнутыми глазами и молчала.

— Ты как здесь оказалась? — улыбнулась я так мягко, как только могла. Во дура, еще и Пу своими истериками напугала. — Я же дверь закрыла…

— Я тут всегда была, — ответила Пу, и глаза выразительные ее приняли слегка виноватый оттенок. — Прости… я…

Как странно видеть... Не шаловливой, не бессмертным, вечным ребенком, а вот такой... серьезной. Грустной. С почти взрослым, внимательным взглядом.

— Опять зеркало?

Отругать бы Пу, но сил уже не хватает. Просто хочется остаться одной, но как прогнать? Объяснить? Мне надо разобраться. И в первую очередь в себе самой. А для этого надо остаться одной.

— Мне хотелось увидеть тебя на балу, — весело ответила Пу.

Я вздрогнула, а когда осознала, что именно она могла увидеть, с трудом подавила приступ тошноты. Но Пу продолжала говорить, странно так говорить, с незнакомой грустинкой в голосе:

— Ты была такая красивая в платье, с Анри! И тот черненький — тоже ничего.

Черненький, это Владэк? Странно, бал был вчера, а казалось — год назад. И воспоминания о Владэке заметно притупились. И мои тогдашние переживания стали казаться глупыми. Даже не так — бессмысленными. Владэк? Я уже с трудом помнила о нашей с нем размолвкой, так много же случилось...

Так многое изменилось, и лишь мои чувства к сидящей напротив Пу остались прежними. Только стали глубже, наверное.

— Пу… — сообразила я наконец-то. — Я думала, ты не любишь Анри.

Искренняя улыбка Пу погасла, в одно мгновение. Мое любимое пушистое создание вдруг потупилось и сказало нечто, чего я вовсе не ожидала:

— Я видела… как он тебя от окна оттащил.

В глазах Пу промелькнула неподдельная боль… Из-за меня?

— Пу… — Боже, где найти слова, чтобы объяснить? Да и как объяснить, если я и сама не до конца понимаю? — Ты же знаешь, что я не такая, как вы…

— Больше никогда, — крикнула Пу, внезапно бросаясь мне на шею.

Я прижала к себе плачущий комок белой шерсти и поняла вдруг, о чем говорил Саша. Пу всегда будет такой — милой и веселой. Будет жить вечно, как каждый в Магистрате. А я? Мне однажды придется уйти... Может, уже совсем скоро.