Нью-Мексико, год 1887

 – Люсия и так отлично со всем справляется, правда! Разве что новости, мисс Хансен – я вот уже жаловался Стиву, что одичал в дороге изрядно, может, порасскажете, что нового слышно в городке?

– Да так… – Дженис сделалась задумчивой. – Говорят, кого-то снова убили и ограбили. Какого-то недавно приехавшего человека, он искал кого-то. А еще вот снова тетушка распереживалась – будто кто-то к ней ночью заглядывал в окно и долго стоял, смотрел… Грешит на индейцев, только глупо как-то это!

– Индейцев? Не просто грабителей, а именно индейцев?

– Ну да.

Тетя говорила – у заглядывавшего была маска или шапка, очень странная, как из звериной головы сделанная. Странная и страшная.

– Ну позвольте, разве только индейцы могут напялить на себя черте-что! – рассмеялся Джойс. – А то меня упрекали тут, мол, у меня убеждения как у господина в белой шляпе…

– Напялить, верно, могут кто угодно и что угодно, особенно грабители. Только раскрашивать себя редко кто станет… вроде как у незнакомца руки по локоть в краске были, вроде бы черной.

Ох, да не берите в голову, мистер Джойс! Правда, в лавке какой чуши только не наслушаешься! Тетя Мари? держит лавочку в городе, вот к ней и стекаются разные слухи и сплетни, она и сама поболтать не прочь совсем, так что… я даже не знаю, правда ли она рассмотрела все то, что описывает!

Дженис с улыбкой развела руками, а потом повернулась к работнику:

– Стив, а неси еще ружье, я в городе насиделась среди кумушек, лучше поеду с койотами вон поговорю, и то пользы больше будет, – она рассмеялась и снова повернулась к Джойсу:

– Сплетни городских тетушек штука утомительная, если честно.

Стив покачал головой и отозвался:

– Нет, мисс, скоро вернется хозяин, он хотел поговорить о чем-то, так что…

– Ладно, – махнула она рукой. – Пойду тогда распоряжусь на счет обеда.

Джим прибыл ненамного позже – сияющий, как начищенный медный чайник, и, кажется, абсолютно счастливый.

Влетел в облаке тончайшей пыльной кисеи, белесо-желтой, пронизанной солнцем.

Здоровенный жеребец, на котором восседал паренек, поневоле притягивал взгляд – крутая шея, могучая широкая грудь, точеные ноги и мощный круп, шкура как шелк, и глаза налиты ярким, живым огнем. Повинуясь движению поводьев, встал, как вкопанный, норовисто встряхнул головой и замер. Джойс залюбовался зверем – отличный скакун, картинка прям.