Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Что было мне делать? Я собрал отряд из своей стражи и отправил их в ближайшее село, что несло потери от набегов выворотней. Из всего отряда в замок воротились двое воинов, из которых один был обречен - выворотень рвал его зубами, и он сам должен был стать выворотнем. Он пожелал умереть человеком. Мне пришлось убить его своей рукой. В тот же день пришло послание из другой деревни - мелкие мохнатые паразиты вновь вышли из Сечи и обожрали большое стадо вместе с двумя пастухами.

      Казимир бросил гневный взгляд на молчавшую по велению владыки нечисть.

      - Отец мой не трогал Сечи, - продолжил он ровно. - По молодости лет я не занимался хозяйными делами и не спрашивал его - с чего. В юности же покинул отчий дом и вернулся уже зрелым. Не знаю, почему мои предки не ограждали своих людей от подлых тварей. Но у меня не стало терпения сносить сии бесчинства в своих землях. Верно, что я приглашал мракоборцев отовсюду. Верно, что многому учился у них. Верно, что в моих землях верных мне воинов поболее, чем у сюзерена моего, короля Златоуста, и самые умелые да опытные из них - в Сечи.

Верно, что убивал я чудин твоих, где только видел. А только для меня они - враги, и в том, что делал, не раскаиваюсь. Суди, Король.

      Комес умолк. Ладонь Кали в его руке была ледяной.

      - У каждого своя правда, - прогрохотал Король, речь которого по мере пробуждения становилась все более связной. - Ты убивал моих подданных и не отрицаешь того.

Их кровь на тебе и они вопиют об ответе за сотворенное тобой. Дела твои не могу оставить безнаказанными.

      Козлоногий даже прищелкнул пальцами от восторга. Влажные глаза его блуждали по Калиному телу так уверенно, словно это ее, а не Казимира королевская воля вот-вот собиралась отдать в руки свиты.

      - Но ты пришел ко мне за справедливым судом, - продолжал Король, и его голос набирал силу. - Долгое время нес ты наказание от твари моей без вины. И мука твоя была сильна.

Дурманила она разум твой. Мыслить связно мешала. Видел ты вину всех чуд перед собой и родом человечьим. Трудное дело твое, человек.

      Удары каменного сердца делались сильнее.

      - Если бы ты первым стал творить свои бесчинства среди моего народа, не думал бы я долго. Вы, люди, сделались сильнее. Боги и духи покровительствуют вам. Изничтожаете вы подданных моих за один только вид, нигде в покое не оставите.