Некромантия для чайников

Она петляла меж надгробий, принюхивалась, снова куда-то бежала. Кажется, и впрямь, показывала дорогу. А потом кошка вдруг громко мявкнула и помчалась обратно, будто напугалась чего-то. Магистр замер, проследил взглядом траекторию бега кошки.

– Что вам от меня надо?! – противно взвизгнула возникшая из ниоткуда Арисси. Хотя, может мы просто не заметили ее появления, покуда на кошку отвлеклись.

– Арисси, – магистр сделал шаг к ней, – твоя мама приходила. Зачем же ты убежала?

– А не надо было меня похищать! – топнула ножкой вредная девочка.

– Давай, провожу тебя домой, – миролюбиво предложим лорд, касаясь ее плеча. Девочка дернулась и отступила.

– А мне уже не надо домой! – заявила Арисси и отступила еще на шаг, суетливо оглянулась, будто ждала чего-то.

– Ты же к маме хотела? – несмешливо спросил магистр.

Еще шаг назад и девочка побежала. Кажется, растерялись мы оба, и некоторое время промедлили. А бежала Арисси быстро, будто от стаи волков. Магистр рванул за ней, я же так быстро бежать не могла, но все равно устремилась следом.

И вдруг едва не натолкнулась на спину лорда. Он странно замер, опустив голову. Я обошла его и увидела, как на темной рубашке разливается еще более темное пятно. А руки... Его руки были в крови. Тягучие, почти черные капли падали на пожухлую листву. И я взяла его за руку, пачкая свои пальцы, притянула к себе, разглядывая, словно не веря в происходящее.

Лорд посмотрел на меня и одними губами прошептал:

– Не вижу...

Рана. Глубокая. Прямо в солнечном сплетении.

Наверняка, это очень больно, но магистр не кривился от боли. Он лишь растерянно прижимал ладонь к животу, лицо его стремительно теряло цвет. Грудь тяжело вздымалась, и с каждым вздохом из раны выплескивался сгусток темной крови.

Его руки резко взметнулись ко мне, обвили, прижали, так крепко к телу магистра, что невозможно дышать. Кожей ощутила его дыхание, тяжелое, с хрипами, обжигающе горячее. И мне стало страшно. А что если... Нет, даже думать об этом не хочу.

Рука скользнула вверх по спине, столь острое ощущение, какого никогда ранее не испытывала.

Такой острой может быть боль, но это совсем не боль, и в то же время будто кожа плавилась под его прикосновениями, ощущая длинные когтистые пальцы сквозь ткань.

Сердце заколотилось как сумасшедшее, ударами молота обрушиваясь на грудную клетку, так быстро, почти болезненно. И глухой медленный пульс магистра сливался в единую мелодию с моим заполошным сердцем.

Он немного ослабил объятия, отстранился.