Некромантия для чайников

Мама, как и я, служителей Ордена недолюбливала, а вот дядя регулярно посещал их проповеди и нередко понукал маму за то, что та была замужем за магом. Меня это злило неимоверно, отца я любила, но высказывать свое мнение не решалась, поскольку в поместье дяди мы жили на правах приживалок. Положение более чем унизительное, поэтому я не слишком долго раздумывала, сбегая из дома.

Принять ванну хотелось незамедлительно, но Лаэш подошла к двери, ведущей в коридор, и жестом велела идти за ней. Судя по всему, говорить мертвая девушка не могла, но компенсировала сей недостаток невербальным общением, отчаянно жестикулируя.

За соседней дверью обнаружился кабинет с письменным столом и мягким креслом, и библиотека. Книги моментально завладели моим вниманием. Я осторожно погладила кожаные корешки древних фолиантов. Лаэш замахала руками и всем своим мертвым телом показывала, что я могу чувствовать себя как дома. Она подошла к стеллажу с книгами, выхватила одну и всучила мне.

«Живое мертвое» – гласило название книги.

– Мне нужно это прочитать? – спросила у мертвой девушки.

Она кивнула.

Когда Лаэш все-таки покинула меня, я отправилась в ванну, сняла грязное и местами порванное платье и пальцами прикоснулась к повязке на груди. Бинт, пропитанный кровью, почернел, и от него исходил неприятный запах. Приблизилась к зеркалу и сняла бинт. Рана, хоть и выглядела неглубокой, совсем не затянулась, сочилась темной кровью и выглядела жутковато. Края почернели, а в глубине виднелось что-то белое, видимо осколки кости.

Удивительно, что боли не ощущала совсем, но, когда меня осматривали лекари, мама предупреждала, чтоб я помалкивала, не говорила, что рана не болит. Если бы о незаживающей ране узнали в Ордене Света, меня в лучшем случае ждал бы лепрозорий, а в худшем – сожжение на костре. Вообще, никогда не знаешь, чего ожидать от Ордена, если они сталкиваются с чем-то необычным.

Сначала промыла рану, а потом опустилась в наполненную ванну целиком.

Все познается в сравнении. Вот, и первая возможность нормально помыться воспринималась как величайшее блаженство.

Глава 2

Два дня меня никто не беспокоил, не мешая наслаждаться покоем и чтением. В Аринкае от меня постоянно что-то требовали. Служанка будила по утрам столь бесцеремонно, будто я сама у нее находилась в услужении, а дядя придирался к моим манерам, почем зря: просто в столице более свободные нравы, а я все же выросла именно там.