Акварель живыми цветами

А он? Неужели Бахман столько лет мог обманывать хозяйку огня только для того, чтобы найти то, что принадлежало другой женщине? И кто та, другая?

В какой-то степени у нее с глаз спала пелена. "Какая же я была дура!" Все то, что происходило с ней в последние дни, было отнюдь не случайностью, не спонтанным проявлением чувств. Но верить в это она не хотела.

Художница встала и побрела из комнаты. Она сама не понимала, куда и зачем идет, главное было оторваться от этого дневника. Шаг за шагом, поворот. Она с удивлением поняла, что стоит перед дверью в кабинет хозяина.

Инга стояла перед дверью в кабинет, слегка раскачиваясь на цыпочках. Зайти, не зайти? Попытаться получить ответы? Но ведь он уехал, и теперь она ничего не узнает.

– Госпожа Инга?

Отто стоял у нее за спиной, как всегда элегантный и настороженный. Настоящий референт.

– Госпожа Инга, герр Бенедикт уехал.

Она отшатнулась и уперлась спиной в дверь. Увидеть здесь сейчас секретаря было не столько неприятно, сколько неожиданно. За эти дни она уже привыкла, что немец, как тень, сопровождает Бахмана везде. Кроме тех случаев, когда они оставались вдвоем. Оставались.

Испуг постепенно прошел, и она пригляделась к мужчине. То, что Отто не уехал с хозяином, заставило ее задуматься. Он был словно само спокойствие, лицо сохраняло деловое, даже сказала бы – равнодушное выражение.

– Отто, мне надо выпить.

Теперь она заметила в этих серых, стальных глазах некое подобие жизни. Возможно, она его удивила. Неизвестно, что думал этот мужчина о ней, это не имело значения. Он просто работал на человека, с которым она... С которым она была близка эти дни.

Секретарь повернулся и молча пошел по коридору. Она старалась не отставать от него, и несколько секунд они двигались, как две тени в отблеске таящихся в нишах светильников.

– Что будешь пить? Вино? Шнапс?

Не услышав ответа, он замер перед дверью в столовую и обернулся. На его лице промелькнуло что-то… Нет, она подумала, что показалось. Наверно, призраки будут мерещиться ей еще очень долго… Мужчина уже взял себя в руки и смотрел на нее раздосадованный легкой задержкой .

– Водку?

Она посмотрела на него с непониманием. Неужели по ней так видно? Вся эта растерянность, непонимание, горечь.