Акварель живыми цветами

– Герр Бенедикт ничего не говорил о своих планах. Так что я уверен, он сейчас будет.

Шаги, его шаги она услышала даже за закрытыми дверьми. Уверенные, свободные.

Инга опустила лицо, не решаясь встретиться взглядом с хозяином дома. Это была смешная уловка, так как со вчерашнего дня его лицо постоянно стояло у нее перед глазами. И не только лицо. Бахман, судя по всему, был прекрасным спортсменом. Нет, это совсем не была гора мышц, но если бы ее попросили написать образец мужской красоты, то она бы, ни секунды не раздумывая, выбрала моделью его.

И этот небольшой шрам на груди. Мысль, которая не давала ей покоя. Дрожь, которая пронзила, когда она провела по его груди и ощутила этот знак, "напоминание", как он сказал.

Повернувшись на спину, он прижал ее руку так, чтобы она смогла ощутить, как эта когда-то неровно зашитая, залатанная рана близко от сердца. Глухие и частые удары прямо под ее пальцами.

– Иногда нам очень полезно вспоминать, что наши возможности не безграничны. Отнюдь не безграничны.

Она все-таки нашла в себе силы и посмотрела в его сторону. Искоса, совсем короткий взгляд. Бенедикт внимательно слушал что-то, что еле слышно произнес Отто, наклонившись к его плечу. Складка пролегла у него на лбу, и в глазах словно блеснули льдинки, но через мгновение он заметил ее взгляд и совсем неуловимо, но так, чтобы она обязательно увидела, улыбнулся самыми уголками губ.

Она поспешно отпила кофе и встала.

– Пойду подготовлюсь к работе.

Бахман, продолжая внимательно слушать секретаря, еще раз улыбнулся и кивнул. Инга залпом допила кофе, невольно скривившись, почувствовав, что кофе уже совсем остыл и потерял вкус, и направилась к выходу.

По коридору она почти бежала, спотыкаясь и придерживая подол длинного платья. Что за идея была одеться сегодня в зеленое? Что этот цвет мог означать для него? Зеленый совсем не подходил к белому.

Она остановилась у мольберта и попыталась успокоиться. Дышать спокойнее, сосредоточиться. Но почему-то она не могла. Мысли продолжали свой бег, и в водовороте их кружения она никак не могла решить, в каком же цвете рисовать портрет. Почему-то это казалось ей важным, даже определяющим для успеха.

Она лихорадочно раскладывала кисточки, попробовала смешать сначала два цвета, потом еще два.